Новая Европа
Ненароком брошенная американским министром обороны Дональдом Рамсфелдом максима о "старой" и "новой" Европе была с такой готовностью подхвачена и растиражирована массмедией, что превратилась в самый настоящий понятийный брэнд: сегодня все знают, что имеется в виду, когда речь заходит о "двух Европах". Вместе с тем, противостояние "старой" и "новой" Европы не обязательно должно пониматься исключительно утилитарно - как некое соперничество "старых" и "новых" членов НАТО и Евросоюза, разделенных по сугубо географическому принципу на западно- и восточноевропейские государства. В более широком смысле сегодня целесообразно говорить о борьбе "старого" и "нового" в рамках Единой Европы как целостного общественно-политического и экономического организма.
Что и кто манифестирует в современной Европе прогресс и реакцию? Какие силы способствуют экономическому развитию континента, а какие его тормозят? Отвечать на эти вопросы сегодня, в эпоху социального постмодерна, становится все труднее. Прежде всего по той причине, что вместе со структурными изменениями в общественном производстве в результате информационной революции и перехода наиболее развитых стран мира на рельсы постиндустриальной экономики, деформируются критерии не только экономической, но и социальной науки. В конечном счете главным аргументом остается экономическая эффективность. Именно она заставляет правительства всех без исключения стран Евросоюза предпринимать беспрецедентную либерализацию социально-экономической и правовой системы государства, ориентированную на рост индивидуальной инициативы и частного сектора в национальной экономике.
Такая политика получила в массмедии название "неолиберальной". В узком смысле слова это слово стало синонимом монетаризма как третьей волны классического либерализма Адама Смита (второй волной является неоклассика первой половины ХХ столетия), пришедшей на смену кейнсианству. Но в то же время слово "неолиберализм", как понятийный брэнд, имеет более широкое значение и может толковаться как идеология элиты постиндустриального информационного общества, или элиты постмодерна, экономические стратегии которой далеко не ограничиваются монетаризмом. Неолиберальная идеология является, в строгом смысле слова, идеологией пост-либеральной, в смысле выхода за пределы дискурса классического либерализма как одной из форм общественного сознания индустриальной эпохи как времени модерна.
Усложнение общественного производства ведет к индивидуализации производителя, к его эмансипации от консервативных запросов местных рынков и обретению большей гибкости и мобильности относительно глобальных возможностей. Современное производство все больше ориентируется не на долгосрочное освоение какого-либо очередного индустриального ландшафта, с перспективами перманентного вала продукции, но на запуск краткосрочных, небольших серий в любой точке земного пространства. Растущая мобильность производства соотносится с соответствующей мобильностью рабочей силы. Среди населения развитых индустриальных и уже постиндустриальных стран растет доля мигрантов. Мигрантами становятся и сами автохтоны, переезжая из страны в страну в рамках того же Евросоюза.
Население ЕС составляет в настоящий момент около 450 миллионов человек. 10% из них - мигранты. Это почти 50 миллионов человек, из них 15 миллионов - работающее население, производящее продукцию, платящее налоги и пополняющее государственную казну. Кроме того, каждыый год в пределы Евросоюза въезжает до полумиллиона новых мигрантов. Рост населения ЕС в последнее время осуществляется на три четверти за счет мигрантов: + 1,7 миллионов в 2003 году, при этом естественная прибыль населения за счет автохтонов составила всего 0,2 млн. человек.
Таким образом, мы видим, что мигранты образуют весьма динамичную, растущую часть населения Европы. Значительная часть из них являются гражданами стран ЕС - гражданами Единой Европы. Пожалуй, никто как мигранты не желал бы жить в действительно единой, свободной Европе, где права всех ее жителей равны, вне зависимости от места рождения человека и в равной степени неукоснительности соблюдаются на всем пространстве Евросоюза.
С точки зрения политической лояльности большинство европейских мигрантов предпочло бы Единую Европу отдельному национальному государству. Подавляющее большинство мигрантов, не будучи от рождения связано с местническими традициями, не имеет психологических оснований однозначно идентифицироваться с культурой страны проживания. Иное дело - Единая Европа как большое мультикультурное пространство общего проживания, где ты в Лондоне чувствуешь себя так же полноправно, как и Париже или Берлине. Именно так чувствуют себя сегодня передовые европейцы - не только с мигрантским фоном, но и вполне "автохтонные" представители научных, культурных и деловых кругов.
Западноевропейская политическая и бизнес-элита, как некогда родовая аристократия, вполне космополитична, выстраивая свое существование в пространстве действительно единой Европы, и даже за ее пределами. И в этом отношении ментальность либеральных европейцев типологически гораздо ближе к людям с мигрантским фоном, чем к местным консерваторам, делающим ставку на местечковую солидарность автохтонов. Таким образом получается, что европейские мигранты представляют собой электоральный потенциал для европейских либеральных партий.
До сих пор проблемами мигрантов и их социальной интеграции занимались почти исключительно левые и зеленые партии, привлекая на свою сторону "сирых мира сего". Вместе с тем, экономически состоятельные мигранты, которых также немало (например, по данным министерства экономики и труда ФРГ, в 1999-м году оборот фирм 55-ти тысяч турецких предпринимателей в Германии составил 50 млрд. марок, а общее число их сотрудников - 300 тысяч человек; с 1989-го по 2003-й годы общее число иностранцев, занимающихся в ФРГ самостоятельной предпринимательской деятельностью, увеличилось со 138-ми тысяч до 280-ти тысяч), голосуют, в большинстве своем, за консервативные партии - т. е., в их представлении - за стабильную систему.
Однако, неизбежный популизм консервативной политики не оставляет для представителей "мигрантского сословия" шансов на полноценную карьеру, не говоря о лидерстве, в рамках такой партийной системы. Иное дело - либеральная среда, где ценится индивидуализм и приветствуется мультикультурность.