Владимир Видеман
E-mail: info@imperativ.net

Ориентация — Север
или окно в Америку

"Я констатирую, что во многих отношениях Россия сегодня ближе к США, чем к Западной Европе. В свое время это предсказывал еще Алексис Токвилль".

Александр Зиновьев

В кабинеле Владимира Путина висит портрет Петра Первого. Намек ясен. Петр Великий — царь-реформатор, открывший для России "окно в Европу". После того, как большевики это окно закрыли, президент Путин как бы вновь пытается его открыть.

Интеграция в Европу: за и против

Россия и Европа. После прихода Владимира Путина в власти в 2000 году и российские и зарубежнные СМИ не устают повторять о стремлении России вновь влиться в "концерт" европейских держав. Многочисленные дипломатические эмиссары Кремля настойчиво продолжают убеждать европейцев в том, что Европе самой судьбой предназначено стать главным стратегическим партнером новой России. "Россия — это страна романо-германской традиции с сильными восточными элементами", — объясняет европейским аналитикам питерский политолог Алексей Мусаков. В некоторых случаях идут еще дальше, утверждая, что Россия — это страна преимущественно западноевропейской культуры. Да, все, вроде бы, так: общая история, варяги, Романовы, династические браки, "концерт", Священный Союз...

Сам Путин и люди из его окружения неоднократно заявляли о стремлении России вернуться в Европу, взять на вооружение континентальную модель рейнского капитализма, перейти с доллара на евро и даже о готовности вступить в Евросоюз. Евросоюз — это заветная мечта многих российских политологов, некий, в их представлениях, желаемый апофеоз исторической судьбы России. Европейские политики, в свою очередь, прозвали Путина "единственным либералом" в системе российской власти, а в Германии даже вышла книга с биограифией президента РФ под многоговорящим титулом: "Немец в Кремле". Одним словом, Путин — это настоящий европеец, человек европейской культуры, и теперь он будет — как некогда его великий предшественние на троне — европеизировать Россию!

Европейская мозаика. Тем не менее, единая Европа, судя по всему, не спешит раскрывать объятий своему крупногабаритному восточному соседу. То, что Россия слишком велика для дизайнерского европейского дома — общепринятая аксиома.

Европейское экономическое пространство представляет собой мозаику из многочисленных национальных экономик, ориентированных, прежде всего, на функционирование отдельного социального государства. Инфраструктура европейского социального порядка расширяется очень медленно, будучи не в состоянии переваривать крупные куски. Если Польшу Европа еще кое-как готова проглотить, то с Украиной, не говоря о России, дела обстоят не столь радужно. В европейский порядок желательно встраиваться маленькими национальными анклавами, а вовсе не крупномасштабными мультикультурными блоками. Если бы, к примеру, Украина разделилась на Восточную и Западную, то последняя имела бы все шансы войти в Евросоюз. То же самое можно сказать о Западной Беларуси, и даже российской Ингерманландии и Восточной Пруссии (в случае их политической независимости). Все они смогли бы стать частями панъевропейского социального государства, впрочем, прибавив ему еще больше неповоротливости.

Россия, чтобы стать частью Европы, должна фактически отказаться от своей полиэтничности и мультикультурности в пользу развития национальных анклавов, которые, теоретически, шаг за шагом могут быть в дальнейшем постепенно интегрированы в европейские структуры.

Сама идея европейской интеграции России изначально допускает лишь некую форму особых двусторонних отношений по схеме ЕС + Россия, т. е. 15 (или более) + 1. Практически на всех европейских саммитах российская делегация оказывается в роли психологического одиночки, которому противостоит чужая команда. Большинство европейцев разделяет взгляд, что Россия — это преимущественно неевропейская страна, типа Турции, большая часть территории которой находится в Азии. Кроме того, Россия якобы не вписывается в "западное сообщество ценностей", которое для большинства европейцев тождественно "сообществу европейских ценностей". Апологеты этих ценностей утверждают, что российское общество не прошло через школу Возрождения и Просвещения и поэтому еще должно поучиться у Европы правилам хорошего тона.

Европа и Америка. Между тем, экс-президент США Билл Клинтон не дал европейцам себя опустить, не поддавшись на европоцентристскую риторику льстецов, прозвавших его "европейским президентом". Во время награждения Клинтона почетной премией имени Карла Великого в Аахене (ФРГ), одним из ораторов было сказано, что американское общество-де основано носителями европейских ценностей, и что сегодня Америка стоит на защите именно этих ценностей, ставших универсальными. Таким образом, церемонию чествования американского президента в Аахенском соборе у гроба основателя средневековой единой Европы можно было понимать в духе посвящения главы Белого дома в некое каролингское послушание.

Клинтон на это заявление сразу же отпарировал, что не стал бы однозначно определять Америку как сообщество носителей исключительно еаропейских ценностей и европейской политической культуры: "Наши предки (т. е. предки современных американцев), — сказал президент, — происходили из разных частей Земли, в том числе и с американского континента", и подчеркнул, что европейское наследие в американской культуре — лишь одна из составных частей, но в сути своей ничуть не лучше и не хуже других.

Неужели от Клинтона ожидали другой реакции? Как президент мультиэтнической державы, он просто не имел права ответить иначе, а вместе с этим — в очередной раз дал европейцам понять, что Америка не считает себя чем-либо обязанной Европе. Клинтон принял европейские регалии как капитан бейсбольной команды принимает чемпионский кубок. Интересно, насколько серьезно отреагировал бы на аахенскую церемонию президент Путин, окажись он на месте своего американского коллеги?

Куда примкнуть России? В самом деле, зачем россиянам непременно отождествлять себя с европейцами, а Россию — с Европой? Европа — полуостров в Евразии, половина которого принадлежит России. Россия исторически сложилась как крупная полиэтническая держава, и в этом отношении во многом подобна США. Рассуждая о разнице между европейцами с одной стороны и русскими с американцами с другой, известный российский философ Александр Зиновьев, в частности, замечает:

"Я немного понимаю сущность европейцев, все-таки по форме и по сути американцы поступают не по-европейски — грубо, прямолинейно, иногда слишком открыто. У западноевропейских правящих кругов нет принципиальных возражений против американской линии, но они предпочли бы многое делать по-своему, если можно так выразиться, по-джентельменски. США открыто заявляют, что будут бомбить Ирак, а Западная Европа, соглашаясь в душе, обязательно при этом выскажет свои сожаления и переживания. Вот Кремль, и тут не надо строить иллюзий, прямо идет в фарватере американской политической стратегии. Россия тоже ведет себя не по-европейски. Если Западная Европа поддерживает США с оговорками и извинениями, то Россия притворяется несогласной с американцами, но по существу выступает более решительным союзником США, чем Западная Европа".

Американцы, как и россияне, отождесталяют себя, прежде всего, по государственному, а не по узко-этническому признаку. Евросоюз, напротив, формируется из национально-политических анклавлв, в каждом из которых действуют понятные только местному населению наречия и правила. Это интересно для туристов, но плохо для бизнесменов. А ведь главный аргумент сторонников европейского сближения России — именно рынок. Существует представление, что Россия, как ближайший географический сосед Европы, может стать непосредственным продолжением общеевропейского рынка на восток, со своей стороны обеспечивая европейское производство энергоносителями. В принципе, становление такого общего рынка вполне возможно. Весь вопрос в его рентабельности, особенно при наличии иных конкурентоспособных вариантов глобальной экономической интеграции.

Торговля — двигатель прогресса

Основные торговые зоны. Сегодня в мире действует фактически три мощных финансово-экономических зоны: Панамериканская зона свободной торговли (FTAA), Евросоюз (ЕС) и Азиатско-тихоокеанская организация экономического сотрудничества (АТЭС). Каждая из них производит около четверти мирового ВВП. Остальные межрегиональные объединения и отдельные экономические гиганты не представляют претензий на игру в первой тройке, где сейчас конкуренция идет, по большому счету, между китайской социалистической, европейской социальной и американской либеральной общественно-экономическими моделями.

Очевидно, что в настоящее время все более начинает доминировать американская модель. Это проявляется и через твердую роль доллара как международной резервной валюты номер один, и через распространение в международном торговом праве американских норм. Руководитель Центра международных исследований Института США и Канады А.И.Уткин выдвигает такой сценарий обозримого будущего:

"Мир будет оставаться однополярным, как минимум, еще одно поколение. Структура этого мира представляется мне следующей: в первом ряду на главенствующих ролях США, вокруг – зона свободной торговли (теперь мы знаем, что речь идет обо всем западном полушарии), и Западная Европа в основании пирамиды – конкурент в экономике, но не в военной, технологической и идеологической сферах. Остальной мир будет действовать в двух направлениях: одни страны будут пытаться нагнать «золотой миллиард», а другие просто замкнутся на собственном национализме. И, судя по всему, такая ситуация продлится долго".

Создание FTAA есть очередной шаг на пути к формированию глобальной зоны либеральной экономики американского типа. Технологическое и структурное развитие здесь будет, по мнению многих специалистов, опережать аналогичные процессы в странах Евросоюза.

Европроблемы

Что такое ЕС. Зарегулированность европейского рынка серьезно снижает динамику его эффективности, ведет к снижению экономического роста, замедлению торгового оборота. К примеру, в наиболее бюрократизированной европейской стране Германии в ноябре 2002 года показатели экономического роста были наихудшими во всем Евросоюзе. Кроме того, в Европе нет единого рынка труда. Рабочая сила, связанная национальными языками и национальным бытом, с неохотой перемещается в места появления новых рабочих мест, если те лежат за пределами "национального ареала".

Бывший британский премьер Маргарет Тэтчер, в своей новой книге "Умение управлять государством", прямо призывает Британию отказаться от ограничений ЕС и присоединиться к FTAA. По мнению Тэтчер, Евросоюз — это забюрократизированная организация, не поддающаяся реформам. Все это является наследием того, что Тэтчер называет проблемами человечества, рожденными в континантальной Европе — "от марксизма до нацизма". Иными словами, речь идет о двух реакционных на сегодняшний день идейных пережитках ХХ столетия — социализме и национализме.

Европейская политика, поглощенная львиную долю своего времени сугубо процедурными вопросами и неэффективная в форс-мажорных ситуациях, представляет собой бюрократическое болото, формирующееся вдоль исторически реакционной оси Париж-Берлин. Реакционной, поскольку эта ось представляет собой центральный нерв европоцентризма "каролингского послушания" — т. е. питает те самые "проблемы человечества, рожденные в континентальной Европе", о которых говорила баронесса Тэтчер.

Вместе с тем, в Европе сегодня нет единой политической воли, нет единого авторитета, а стало быть, в непредвиденных обстоятельствах Еврозона не в состоянии действовать оперативно и небюрократически. Шаткий консенсус государств Евросоюза может еще более разбалансироваться в результате приема в организацию новых членов, доведя их число до 27. В известном смысле, ситуация в Европе иллюстрируется проблемами так называемого Еврокорпуса. Европейские вооруженые силы — и совместно и порознь — совершенно не приспособлены действовать за пределами границ собственных государств самостоятельно и масштабно, вне оперативной натовской инфраструктуры.

Как отмечает Збигнев Бжезинский в "Большой шахматной доске", Америка однозначно рассматривает своих европейских союзников по трансатлантической оси как вассалов, не более того. Сами европейцы, в известном смысле, могут быть уподоблены древним грекам, как бы принявших после битвы под Пидной римское политическое господство в обмен на роль (в их представлении) культурной элиты глобальной империи. Европейские СМИ открыто сравнивают американского президента с западным императором, упорно именуя его "самым могущественным человеком на земле". Европа сегодня надеется на собственную ограниченную экономическую экспансию на Восток исключительно в условиях американской военно-политической протекции. Вопрос лишь в том, насколько самой Америке нужны таикие протеже? До какой степени Америке нужно защищать Еврозону от политических и экономических кризисов, от внешних врагов, наконец? И каковы эти враги "в лицах"?

Европа и НАТО. В период Холодной войны смысл Североатлантического альянса целиком определялся ситуацией противостояния систем и блоковой дисциплины, ради которой партнеры были готовы нести материальные жертвы. НАТО защищало неантагонистичную (в условиях блоковой дисциплины) американской экономику Западной Европы от глобального противника. Сегодня, в отсутствии реальной угрозы с Востока, роль Североатлантического альянса пересматривается. В условиях "партнерства во имя мира" меняется вся глобальная силовая конфигурация. В отсутствии четко определенного противника НАТО превращается, по словам немецкого экс-министра обороны Рудольфа Шарпинга, в некий ненужный аналог ОБСЕ.

Как показывает внешнеполитическая практика Вашингтона после 11 сентября, Америка не очень хорошо себе представляет, что ей дальше делать с НАТО. По всей видимости, для оперативных военных акций, требующих молниеносного принятия решений, НАТО, армии стран которой в каждом отдельном случае связаны с волокитой парламентских голосований, никак не приспособлена. Единственным исключением могут стать силы быстрого реагирования — единственный проект в рамках организации, который сейчас интересует Вашингтон, всё более отдающий предпочтение неформальным двусторонним договоренностям официальному формализму международных обязательств. Американский эксперт по вопросам безопасности, сотрудник вашингтонского Центра Карнеги Джозеф Сиринсьоне, так описывает процессы, проходящие сейчас в НАТО:

"Забавно, что, расширяясь, НАТО на самом деле теряет свое влияние. Одна из причин того, что расширение НАТО проходит столь спокойно, состоит в том, что интерес к этому вопросу утрачен, это не проблема, вызывающая острые споры, по крайней мере, здесь, в Соединенных Штатах. Да и европейцы гораздо больше увлечены расширением не НАТО, а Европейского Союза как основной многосторонней организации. Так что НАТО все чаще воспринимают не как военный союз, направленный против общего врага, а в большей мере — как структуру сотрудничества с европейцами, в рамках которой мы решаем, прежде всего, собственные внутренние проблемы: как нам повысить боеспособность стран-членов, как добиться наилучшего взаимодействия наших штабов, сможем ли мы создать общие силы быстрого реагирования. Мне представляется, что в дальнейшем будет все меньше и меньше споров о взаимоотношениях России и НАТО — гораздо чаще мы станем обсуждать вопрос, когда и каким образом Россия станет на деле частью НАТО".

Американская администрация, в преддверии Пражского саммита НАТО в ноябре 2002 года, открыто объявила, что главным приоритетом новой оборонной политики Америки является борьба с международным терроризмом. Иными словами, Америка будет вести войну на истребление с представителями некоей субверсивной мафии, действия которой направлены на подрыв экономической и военно-политической мощи США, против американских интересов во всем мире. В этой "новой войне" — по сути партизанской — инструменты традиционной военной политики становятся крайне неэффективными. На первый план выходит тактика упреждающих точечных ударов, осуществляемых с воздуха или при задействованности небольших мобильных соединений спецназа. Исключительно важным в такой войне является фактор оперативности принятия решений. Понятно, что в одиночку или в небольшой компании действовать в такой ситуации гораздо сподручнее, чем в случае привлечения разноликих когорт. Эпоха битв народов, похоже, отходит в прошлое.

Соединенные Штаты, после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне, ясно артикулировали свою внешнеполитическую волю: "Кто не с нами — тот против нас!" Война против международного терроризма имеет своей оборотной стороной установление нового мирового порядка, который, по логике вещей, должен окончательно упразднить авторитет Ялты и порожденных ей институций. Или же привести к радикальной их трансформации.

В этом отношении представляется весьма маловероятным, чтобы Евросоюз мог выступить в новом международном форуме с позиций единого лица. ЕС — это современная Речь Посполитая, где у каждого шляхтича есть право вето. Каких-либо коренных изменений этой структуры в сторону единовластия в обозримом будущем не предвидится. Таким образом, в условиях, когда Белый Дом предпочитает унилатеральную внешнюю и оборонную политику, объединенная Европа будет просто вынуждена двигаться в арьегарде последней, при возможном перерождении НАТО в еврокорпус под американским командованием. В принципе, такое положение вещей "европейский концерт" вполне устраивает, а появление на континенте действительной независимой европейской армии можно себе в настоящее время представить лишь в качестве аналога ватиканской гвардии.

Однако, помимо чисто политических и военно-стратегических сображений в процессе расширения НАТО на восток имеется сугубо экономическая составляющая — немаловажная в условиях начавшегося передела мировых рынков и общей глобализации экономики. Британская газета "Гардиан" (22 11.02), комментируя итоги Пражского саммита НАТО, пишет:

"Теперь все страны Восточной Европы вынуждены продавать национальные экономические авуары иностранцам и сворачивать собственное сельское хозяйство, соглашаясь на демпинг субсидируемых товаров из стран Евросоюза. Кроме того, они вынуждены тратить не менее 2 процентов ВВП на оборону, предпочтительно на оружие, сделанное с США. Вследствие этого, такая небольшая страна как Литва, чья экономика переживает катастрофический спад, выкладывает 34 миллиона долларов на приобретение ракет "Стингер". И будет тратить 240 миллионов в год в качестве платы за членство в НАТО. И Литва — одна из семи таких стран."

Альтернативы

В связи с этим у Москвы совершенно закономерно может возникнуть вопрос: а насколько России вообще нужна такая Европа? Насколько европейский фактор будет политически существенным в новом геополитическом раскладе? Может быть России, в процессе ее интеграции в мировую экономику, следует оставить малопродуктивные попытки пробиться на запад через Европу, и вместо этого попытаться совершить прыжок на север — в Америку? Что, если главной целью внешней политики РФ декларировать стратегическое сближение с США, а экономической — вступление во Панамериканскую зону свободной торговли? В таком случае "убивается" сразу несколько зайцев.

Прежде всего, российский капитал и российское производство получат доступ на внутриамериканский рынок с его колоссальными возможностями.

Так, по подсчетам специалистов, к 2005 году население стран FTAA составит 850 миллионов человек, а ВВП достигнет 13 триллионов американских долларов. В настоящее время эти цифры соответствуют примерно 800 миллионам и 11 триллионам долларов (76% здесь приходится на США). Это 40% мирового ВВП и превышает совокупный ВВП Евросоюза. Годовой объем торговли в рамках FTAA составляет сейчас примерно 3 триллиона долларов. При этом торговый оборот между США и Канадой превосходит торговый оборот между всеми странами ЕС вместе взятыми. Население же 27 стран Евросоюза, после расширения последнего, увеличится лишь до порядка 500 миллионов человек.

Таким образом, Панамериканская зона представляется более благоприятной для стратегических инвестиций, даже если это требует идти на первоначальные жертвы — т.е. жесткие структурные реформы. Потому что потом вступить в Панамериканский клуб, когда акции его поднимутся — а это почти неизбежно, учитывая военную мощь Америки — будет еще накладнее. США, в принципе, уже выразили готовность способствовать России при вступлении в ВТО. Последующее ее вхождение непосредственно в FTAA потребует еще большей либерализации экономики, но в результате этого российский капитал сможет обрести необходимую ему динамику роста, обеспечиваемую, в конечном итоге, более высокой производительностью либерализованного труда и общей институциональной структурой американского типа.

Чисто практически товарооборот РФ с государствами FTAA может осуществляться не только через Транссиб, но и посредством мощного аэросообщения. В частности, уже выдвигалась идея создания в условиях Севера системы специальных аэропортов, способных принимать большегрузные транспортные самолеты. Кому, как не россиянам помнить о наследии легендарных чкаловцев, проложивших трансарктический воздушный мост из Евразии в Америку? Да и о ледоколе "Ленин" можно вспомнить.

Российская бизнес-элита уже начинает осознавать преимущества торговых отношений с Америкой в сравнении с Европой. К примеру, еще совсем недавно обсуждавшийся энергетический альянс России и Евросоюза начинает отходить на второй план в свете нового интереса российских энергетиков к американскому рынку, и на русском Севере уже запланировано строительство специального терминала стоимостью в полтора миллиарда долларов, функционирование которпого обеспечит, по предварительным расчетам, до 10% всего американского импорта сырой нефти. Европейцы, надо сказать, подобного жеста не ожидали и готовы требовать от Москвы объяснений. Американцы, напротив, стремясь освободиться от монополии ОПЕК, идут навстречу российским партнерам с большой охотой, и, как знать, не станет ли энергомост РФ-США тем же, чем некогда явилось Европейское сообщество угля и стали для Евросоюза?

Стратегический трансполярный альянс

В известной перспективе, стратегический альянс с России с Америкой позволит более эффективно защитить российские интересы на международной арене, чем предполагаемое участие Москвы в европейском концерте.

Академик РАЕН Виталий Цыгичко по этому поводу пишет: "Впервые в послевоенной истории сложилась ситуация, когда совпали долгосрочные национальные интересы Росии и США. У нашей страны появились реальные шансы стать стратегическим партнером, а затем и союзником сильнейшей на ближайшее десятилетие державы мира в обеспечении национальной безопасности и мировой стабильности".

Свою статью академик резюмирует словами: "В нынешней ситуации только союз с Америкой может сделать Россию одним из наиболее влиятельных игроков на мировой арене и помочь в решении наших экономических и социальных проблем. В Европе это давно поняли и забеспокоились слишком тесным сближением России и США. Уже начались консультации по поводу влияния этого процесса на европейско-российские отношения. Весь мир следит за развитием процесса сближения наших стран и пытается прогнозировать его последствия.

Несомненно, чтобы заключить такой исторический союз, нашим странам предстоит пройти сложный путь переговоров и поиска взаимно приемлемых решений. Однако сложившаяся военно-политическая ситуация в мире, осознание сторонами общих интересов в борьбе с новыми угрозами безопасности и политическая воля наших президентов позволяют с оптимизмом смотреть на перспективы развития наших отношений. Можно ли упускать подобный шанс?"

Политический диалог с Америкой в любом случае будет развиваться по схеме 1 + 1, тогда как аналогичный диалог в Европой предполагает формулу 1 + неопределенное множество. РФ и США, как крупные державы, могут позволить себе широкие "нестандартные" жесты, что совершенно исключается в случае стиснутых в своей коммуналке европейцев.

Российский политолог Александр Казаков комментирует ситуацию европейского многоголосья: "Так, например, одна из проблем, связанных у России с Евросоюзом, аналогична проблемам, связанным с Евросоюзом у США. Эта проблема заключается в механизме принятия решений в ЕС. То есть сначала согласовываются позиции стран-членов ЕС, а потом Брюссель как самостоятельный международный субъект вступает в переговоры с другим субъектом, будь то США или Россия. Понятно, что при таких условиях позиция ЕС на переговорах становится догматичной. Если лидеры суверенных государств - в рамках предоставленных им конституцией полномочий - могут корректировать свою позицию и вырабатывать компромиссное решение уже во время переговоров, то лидеры Евросоюза лишены такой возможности".

В итоге политолог приходит к следующему выводу: "Напрашивается вывод: сложности во взаимоотношениях с Евросоюзом превышают те бонусы, которые Россия может получить, уступая Брюсселю и становясь по отношению к нему в позицию младшего партнера".

В этом отношении России, вероятно, не следует непосредственно вступать ни в НАТО, ни в Евросоюз, но стремиться к заключению с США двустороннего оборонного договора. Такой альянс, помноженный на участие России в FTAA, откроет совершенно новую эпоху в международных отношениях.

Российский экономист и политолог Евгений Гильбо еще несколько лет назад выдвинул идею создания на базе взаимодействия НАТО и России так называемого Северного Союза, "который будет не блоком Запада против России и мусульман, а блоком Запада и России против всего остального мира". Россия в этом новом альянсе должна занять место главного союзника Америки в Евразии, обеспечивая тем самым не только безопасность "совместных предприятий", но и собственные границы в условиях роста мощи Китая:

"Россия должна стать главным союзником США в Северном Союзе, главным атлантистом, противостоять внутри Союза складывающемуся франко-германскому альянсу, желающему перехватить первенство у США. Для достижения этого Россия должна запустить в Хартлэнд американские войска, предоставить базы американским ВВС и ВМС. Таким образом Россия станет столь же нужной США, как сегодня Япония - как транслятор их силы в сердце Евразии. В этом случае США, которые контролируют дальневосточную периферию Евразии, будут абсолютным противовесом Китаю.

Если же европейцы вытолкнут США из Евразии, США неизбежно станут союзником Китая, а Россия окажется на переднем крае китайско-европейской драки. Положение России в новом союзе окажется похожим на положение ФРГ в HАТО во времена Холодной Войны - положение прифронтового государства. И политика России должна быть подобно политике старой ФРГ проамериканской. Будучи главным проводником американских интересов в Союзе, Россия приобретет те выгоды, которые имеют ФРГ и Япония - гарантии безопасности без ущерба для суверенитета".

Сегодня о создании стратегического альянса Росси с Америкой говорят и по ту сторону океана: "142 конгрессмена обратились к президенту Бушу с предложением о создании военно-политического союза Россия — США, который, по их мнению, отвечал бы долгосрочным американским интересам. Складывается ситуация, когда обе стороны готовы сделать стратегическое сближение наших стран необратимым процессом" (В.Цыгичко: "Американский вектор Путина и державные комплексы элиты").

Новый прекрасный мир

До какой степени этот процесс может стать необратимым — говорить пока что рано. Однако, долгосрочным он может стать вполне. Тому предпосылкой — близкое континентальное соседство Америки и Евразии, США и России. В случае, если Россия присоединится к FTAA, превратив последнюю, таким образом, в FTAAE (Free Trade Area of the Americas and Eurasia), то это позволит распространиться глобальной зоне либеральной экономики американского типа непосредственно на евразийском континенте. Россия в таком случае станет как бы троянским конем Америки в Евразии, Нового Света — в Старом, поджав еврозону с востока.

В этом случае уместно будет ожидать соответствующей реакции в странах Старого Света, до сих пор связывающих свои надежды прежде всего с Евросоюзом и европейским порядком в целом, но "онтологически" дискриминируемых в силу разных причин самой Европой. В самом деле, если Россия станет частью "панамериканского проекта", то это откроет шансы на "присоединение к Западу" — в обход Евросоюза с его бюрократией и непомерными требованиями — государств Центральной Азии и Кавказа, и даже более того. Россия, выступая в качестве одновременно ледокола и авианосца нового либерального порядка в Евразии, позволит переориентировать экономическую судьбу стран, тщетно ожидающих приглашения в европейский клуб, включая Турцию, Израиль и даже ряд арабских государств.

С другой стороны, есть все основания предполагать, что в FTAA, вне зависимости от позиции России, смогут со временем войти не только Великобритания (к чему уже сегодня призывает баронесса Тэтчер), но и такие евроскептики, как Норвегия, Исландия и, возможно, Дания с подопечной ей Гренландией. Это и понятно. Единая Европа, в отсутствии единой политической воли, не сможет эффективно защитить экономические интересы субъектов "лоскутной империи" в условиях обостряющейся конкуренции с американским либеральным блоком.

Европейские элиты вполне осознают стратегическую безвыходность своей ситуации. К примеру, когда на одном из российско-европейских саммитов представитель Москвы высказывал надежду на внедрение в России экономической модели т. н. "рейнского капитализма", один из западных бизнесменов заметил, что сегодня даже сами немцы только и думают о том, как бы им поскорее избавиться от этой модели и поскорее перейти на более либеральный англо-саксонский вариант. Однако европолитики, в силу собственного бессилия и растерянности, пока не спешат с реформами. Видимо, не родился еще европейский Горбачев, который смог бы положить конец всевластию евробюрократии и объявить о начале эпохи нового евромышления.

Глобальный разворот России на Север, к Америке — проблема, конечно, со многими неизвестными. Однако, ничего "противоестественного" в таком развороте мы не усматриваем. Россия неоднократно меняла вектор своей геополитической и культурной ориентации: с южного (киевская эпоха) на восточный (ордынский период), затем, после периода относительного центризма (Московское государство), — на западный (перербургский этап). Ну а теперь, вероятно, пришло время Севера. Почему бы и нет? Россия на протяжении своей истории была и европейским государством, и азиатским, и евразийским... Что же мешает ей стать страной евроамериканской? Большому кораблю — большое плавание!

Главная сложность в российско-американском проекте — преодолеть сопротивление ястребов Холодной войны, продолжающих мыслить штампами ушедшей исторической эпохи. И в России, и в Америке эти люди и их последователи все еще сильны и представляют собой немалое препятствие для осуществления радикальных подвижек в двусторонних отношениях. Однако, начало этим отношениям уже положено. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло...

Оригинальная публикация этого материала (в сокращенном виде) на сайте ЭКСПЕРТ.RU: Окно в Европу или дверь в Америку

Обсуждение статьи на форумах "Эксперта":
"Двери в собственном доме"
"Даешь Америку!"

Материалы по теме: Консерватор: Риски и угрозы для России в 2003 году | The Washington Times: Ось Париж-Берлин-Москва | И.Богацкий: У Pax Americana нат альтернатив

—

Уважаемые читатели! Ваши отзывы о данном материале редакция незамедлительно опубликует на этой же странице. E-Mail: info@imperativ.net