Рудольф   Зайтерс

ВРЕМЯ  КАРДИНАЛЬНЫХ  РЕШЕНИЙ ПРИБЛИЖАЕТСЯ

КАК  МОГУТ  БЫТЬ  ОРГАНИЗОВАНЫ  В  ЕВРОПЕ МИР,  СТАБИЛЬНОСТЬ  И  БЕЗОПАСНОСТЬ
 

Рудольф  Зайтерс (Rudolf  Seiters) — заместитель председателя  фракции ХДС/ХСС в германском Бундестаге. Данная статья была впервые опубликована  летом текущего года в газете Франкфуртер Аллгемайне Цайтунг  и  перепечатывается в русском переводе с любезного разрешения автора  и  газеты. 
Данная работа в значительной степени отражает официальный взгляд немецкого правительства, а также руководящих натовских кругов на проблему переструктурирования и расширения Североатлантического оборонительного альянса. Статья печатается с незначительными сокращениями.
Вопрос о формировании будущих оборонительных структур в Европе включает в себя вопрос о целях, из следования которым мы должны будем в данном случае исходить. Надежды на достижение в Европе стабильного порядка, при котором было бы возможно мирное сотрудничество народов и государств, не оправдались. В наибольшей степени это продемонстрировала жестокая война в Боснии.
Тем не менее, видение единой мирной и свободной Европы не утеряло своего значения. Наоборот: процесс западноевропейской и трансатлантической интеграции показал, что народы и нации — даже прежде враждовавшие между собой — в состоянии совместно и мирными средствами организовывать своё будущее. В силу того, что свобода и мир, демократия и право должны получить во всей Европе долгосрочное обеспечение, в силу сохранения  экономической и социальной стабильности Западной Европы, а также осуществления такой стабильности в Восточной части континента, и, наконец, в силу того, что обеспечение наших фундаментальных жизненных основ в узких рамках регионализма не представляется более возможным и это требует от всех европейцев совместной ответственности в перспективе глобальных требований времени, западноевропейско-трансатлантическое сообщество должно развиваться в направлении становления общеевропейского порядка мирного сосуществования. В любом случае, это будет длительный процесс углубления совместной работы, как и поэтапной интеграции, не застрахованный при этом от просчётов. 1996 и 1997 годы будут в этом процессе решающими, ибо в эти сроки следует предпринять важные шаги в следующих четырёх областях:
Во-первых, следует улучшить мобильность и дееспособность Европейского Союза в целом, и в плане совместной внешней и оборонной политики в частности. Это должно обусловить рамками последней усиление роли европейских членов НАТО. 
Во-вторых, стоит вопрос о приёме в НАТО и ЕС ассоциированных членов из Центральной и Восточной Европы, об углублении с ними совместной работы в целях способствования их приёму в НАТО ещё до 2000 года, и вскоре после этого — в ЕС,  тем самым давая достоверный сигнал и другим центрально- и восточноевропейским государствам, желающим ассоциироваться с нами. 
В-третьих, параллельно с этим должны быть заложены основания к сотрудничеству между НАТО и ЕС с одной стороны и Россией — с другой.
В-четвёртых, поднимается вопрос об усилении роли Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).
Для эффективной совместной внешней и оборонной политики ЕС, между членами последнего  должно быть достигнуто согласие по поводу приоритетных внешнеполитических задач и целей, стратегий их достижения и соответствующих средств, имеющихся в наличии ЕС. Ниже обозначим ряд наиважнейших в данном случае пунктов:
1. В перспективе приёма новых ассоциированных членов из числа центрально- и восточноевропейских государств, следует уточнить дальнейшие шаги относительно интеграции в каждом отдельном случае, а также определить механизмы дальнейшего развития  т.н. "вводной стратегии", принятой на эссенской встрече руководства ЕС в 1994 году.
2. В плане осуществления цивильных компонентов дейтоновских соглашений необходима выработка основных направлений и мероприятий по стабилизации мирного процесса в бывшей Югославии, а также плана последовательного взаимодействия стран этого региона с ЕС.
3. Для осуществления партнёрства с Россией необходимо прояснить, на базе каких  элементов  данного партнёрского соглашения можно интенсифицировать экономическое взаимодействие, углубить и институционализировать политический диалог. Кроме того, необходимо определить  стратегическое значение независимой Украины в контексте общеевропейского мирного порядка,  что требует дальнейшего развития соответствующих связей с этой страной.
4. Трансатлантические связи следует углубить до уровня превращения имеющей место военной кооперации в совместную трансатлантическую политику. В этом смысле "Трансатлантический план действий" от 03.12.1995 должен быть подкреплён конкретными совместными действиями, равно как и развит концептуально.
5. Поскольку в  интересах общеевропейской безопасности лежит также стабильность в средиземноморском бассейне, необходимо способствовать развитию диалога и взаимного сотрудничества между этими и с этими странами. Для этого требуется инициировать соответствующее институциональное развитие. Сюда относится и то, что внешняя политика ЕС  должна воплощать свой "дух и глас" в лице избранного для этих целей Советом (Европы,— прим.перев.) представителя. Последний должен стоять на вершине некой аналитической и плановой конструкции, объединяющей в себе внешнеполитические мощности, наличествующие у Комиссии, у Совета, у Западноевропейского Союза (ЗЕС) и у самих союзных государств.
Для усиления внешнеполитического влияния ЕС необходимы отмена право veto и переход к многоголосным решениям относительно внешнеполитических вопросов: последние должны решаться в будущем посредством квалифицированного двойного большинства, что означает квалифицированного большинства государств и квалифицированного большинства населения, которое эти государства представляют.
Поскольку внешнеполитическое влияние ЕС тем больше, чем солидарнее он сам действует, то само собой разумеется, что борьба за принцип общего консенсуса между всеми союзными странами будет продолжаться (имеется в виду борьба за полное равноправие голосов,— прим. перев.). Т. е. речь идёт о том, чтобы с помощью инструмента принятия решений большинством голосов создать, так сказать, катализатор для формирования совместной воли.
Дипломатические усилия и политические правила, призванные к разрешению кризисов и конфликтов, лишь в том случае могут быть успешными, когда подстрахованы военными средствами, или когда в крайнем случае приходится считаться с  решимостью и способностью ЕС к преодолению кризиса военным вмешательством, включающим в себя средства по восстановлению мира. Поэтому европейские партнёры по НАТО должны быть усилены, а совместная внешняя  политика и безопасность — дополнены совместными оборонной политикой и обороной. 
Политические и военные структуры НАТО должны быть настолько организованными и настолько подвижными, чтобы:
1. Альянс был в состоянии выполнять многоплановые задания по ликвидации кризисов через механизмы коллективной безопасности, и при этом
2. представляя возможным как участие в операциях ненатовских государств, так и неучастие в них натовских,
3. а также позволяя всем европейцам, внести свой личный вклад в дело сохранения мира и безопасности в Европе — при использовании средств НАТО и после консультаций с Советом НАТО, но под европейским командованием.
На этом основании правительственная конференция по проведению  совместной европейской оборонной политики и обороны должна способствовать официальному включению в Маастрихтский Договор целей, сформулированных ЗЕС в Петерсбергском заявлении о гуманитарных и миротворческих задачах, а Европейскому Совету надлежит в будущем определить главные аспекты в проблеме европейской обороны, в соответствии с чем должен будет после этого проявить свою инициативу ЗЕС. Подобные вопросы следует решать таким образом, чтобы, с одной стороны, некоторое меньшинство не могло бы препятствовать большинству в решении общих проблем, но с другой — никакая страна не должна быть принуждаема против собственной воли к соучастию в общем деле. Тем не менее, даже неучаствующие в том или ином проекте государства должны были бы проявить свою солидарность с альянсом, участвуя в финансировании его программ (даже тех, где они не участвуют,— прим.перев.). Такими представляются необходимые шаги в направлении интеграции ЗЕС в структуры ЕС.
Структурная реформа НАТО и усиление действенности и влиятельности ЕС  образуют собой значительные предпосылки для обозримой интеграции центрально- и восточноевропейских государств. Демократизация общественных и государственных структур в большинстве центральноевропейских стран продвинулась достаточно далеко. Возвращение их к старой коммунистической системе однопартийного руководства и планового хозяйства практически исключается. Это, однако, не означает вероятности определённого сопротивления  курсу на демократию и рыночное хозяйство. Так, судя по экономическому развитию, в  большинстве этих странах имеется достаточно оснований для оптимизма. Однако же, во всеобъемлющем  процессе модернизации и трансформации ещё не достигнуто окончательного прорыва. И далее будут необходимы радикальные меры, вплоть до момента, когда соответствующие государства дорастут экономически до критериев вступления в ЕС.
В то же время наблюдается рост усталости населения. Так, вместе с увеличением социальной нагрузки, непременно сопутствующей процессу перемен, растёт и чувство сомнения в правильности избранного пути; усиливается притягательность простых, но сомнительных рецептов и популистских лозунгов. В такой сложной ситуации реформирующиеся государства Центральной и Восточной Европы нуждаются в ясных политических сигналах поддержки и в гарантиях того, что их напряжения будут оправданы последующим вхождением в ЕС и НАТО. Ибо конкретная перспектива членства, и главное — само вхождение должны быть увязаны с намерениями помочь этим странам в нелёгком деле укрепления демократии, политической и экономической перестройки, в деле их общей стабилизации.
В силу этого следует далее, в соответствии с индивидуальными потребностями, развивать выработанную в 1994 году на эссенском съезде Европейского Совета "стратегию подготовки к вступлению ассоциированных центрально- и восточноевропейских стран", а также наладить совместную работу между последними и государствами ЕС. Это должно последовательно вести к углублению совместной работы в вопросах общих внешней и оборонной политики, а также  внутренней безопасности. При этом возникает вопрос, не следует ли стремиться к тому, чтобы ассоциированные центрально- и восточноевропейские страны, сразу же после правительственной конференции, обрели частичное членство в этом конституированном межправительственном пространстве, вплоть до получения полного членства? В этом вопросе выражается общий экзистенциальный интерес к теснейшей совместной работе. Через шесть месяцев после завершения  правительственной конференции должны начаться переговоры о вступлении в ЕС с теми центральноевропейскими государствами, которые наиболее близко подойдут к выполнению определённых на копенгагенской встрече руководства ЕС соответствующих критериев. Их вступление, в случае наличия достаточных экономических и политических предпосылок, должно состояться как можно скорее после 2000 года. При этом данным странам должны быть предоставлены рамки переходных сроков для вхождения в определённые политические структуры.  Даже если, в конечном итоге, в ЕС смогут войти далеко не все из ассоциированных реформаторских государств, сам по себе сигнал того, что ЕС заинтересован принимать новых членов в наиболее сжатые сроки, послужит к воодушевлению и других стран, — если те, в перспективе будущего  вступления в Союз, представят достоверные доказательства своей потенциальной способности выполнить в  известные сроки  требуемые условия. 
Такая практика со всей очевидностью должна свидетельствовать о том, что никакой групповой приём в ЕС не может иметь места. С другой стороны, ассоциированным государствам, выполнившим все предварительные условия, не может чиниться препятствий ко вступлению в ЕС лишь в силу того, что их географическое положение могло бы, вероятно, вызвать определённые вопросы об их "действительной обороноспособности". В особенности это касается балтийских государств. Как только эти государства урегулируют со своими соседями спорные вопросы приграничных территорий и национальных меньшинств, а также выполнят вступительные критерии, для их приёма в ЕС не должно оставаться каких-либо препятствий.
Решение о том, какая центральноевропейская страна и в какие сроки может вступить в НАТО,  будет непосредственно зависеть от соответствия конкретной страны тем критериям, что заложены в логику предварительных решений касательно перспектив расширения НАТО в принципе.
В этом смысле — и в первую очередь принимая к сведению возражения России — следует иметь в виду следующие умозаключения:
1. Просьбы центрально- и восточноевропейских государств вполне легитимны. Речь здесь идёт о свободных и суверенных государствах, желающих вступить в НАТО и ЕС. Москва, с момента роспуска Организации Варшавского договора и вплоть до сего дня, стоит на позиции, согласно которой любая страна должна иметь свободу выбора, в том числе— и выбора союзников.
2. Если же российские голоса говорят о некой "исторической несправедливости" в случае расширения НАТО, то здесь имеет место как раз противоположное, а именно: было бы исторически несправедливо отказать Польше, Венгрии и другим центрально- и восточноевропейским государствам во вступлении в структуры североатлантической безопасности как раз в тот момент, когда это реально возможно. И это было бы историческим поражением западной политики мира и безопасности, если бы Запад оставил эти государства в трудном для них состоянии "Межъевропы", вследствие которого последним уже приходилось на протяжении двух столетий быть объектом политики иных сил.
3. В 1994 году НАТО приняла основное решение по поводу расширения на восток, и, таким образом, относительно приёма в ряды содружества новых членов речь идёт больше не о "если", но лишь о "как" и "когда". Это будет происходить в результате очевидного — в том числе и для России — процесса.
4. Модальности членства в оборонительном союзе будут определяться на индивидуальной основе, в результате соответствующих переговоров между НАТО и её будущими партнёрами. Всякое право на вето третьей стороны здесь исключается — как относительно решения, когда и какая страна будет принята в организацию, так и касательно модальностей членства. С точки зрения НАТО не существует априорной потребности размещения вооружённых сил альянса, а тем более — ядерного оружия на территории будущих новых натовских членов.
5. До сих пор российская сторона  не предоставила никаких убедительных доказательств своему утверждения, что расширение НАТО будет представлять для России опасность.
На основании данных умозаключений вступление первых центральноевропейских государств  в НАТО должно и может состояться ещё до 2000 года. Одновременно с решением о составе  этих государств, необходимо интенсифицировать сотрудничество в плане военного дела и политики безопасности со всеми другими странами, имеющими перспективы на позднейшее членство в НАТО.
Особое партнёрство с Россией должно, с одной стороны, служить углублению совместной работы в вопросах европейской безопасности. С другой стороны, оно должно способствовать делу поддержки российских реформ через осуществление совместной политической и хозяйственной кооперации, ибо Запад непосредственно заинтересован в том, чтобы Россия обрела успех на своём пути к осуществлению демократии и рыночной экономики. В конце концов, имеет место общий интерес к тесной совместной работе в вопросах безопасности ядерных установок, борьбы с международной преступностью (включая контрабанду радиоактивных веществ),  нераспространения средств массового уничтожения, а также защиты окружающей среды.
Разумеется, России следует проявить волю в воздействии на процесс складывания такого рода партнёрства, которое послужило бы как  интересам достижения взаимных выгод, равно как и складыванию общепризнанных правил игры. При этом Запад вполне отдаёт себе отчёт в том, что Россия находится в самом начале долгого, противоречивого переходного периода, что  российская демократия, после многолетнего периода диктатуры и мощных переломов, всё ещё не укрепилась, и что общественного согласия относительно основных ценностей и политического курса здесь до сих пор не достигнуто. Тем не менее, имеется ряд критериев, от которых непосредственно будут зависеть содержание, объём и интенсивность этого особого партнёрства.
1. Существенный вес должно иметь соблюдение основ демократии и прав человека. В договоре о кооперации и партнёрстве между ЕС и Россией должно быть ясно подчёркнуто "приоритетное значение" соблюдения прав человека, в особенности — прав национальных меньшинств, а также принципов правового государства с независимым Конституционным судом,  основ плюрализма со свободными демократическими выборами, многопартийной системой и свободной прессой.
2. Должны соблюдаться общие правила международного права, заключённые договора (как, к примеру, соглашения по КСЕ или СТАРТ-у) или определения ОБСЕ, — например, "Кодекс действий в аспектах военно-политической безопасности".
3. Поэтому неприемлемой является такая политика, когда так называемое "ближнее зарубежье" рассматривается в качестве зоны особого влияния, что влечёт за собой ограничение подлинной суверенности членов СНГ. Это означает нарушение принятых в рамках ООН и ОБСЕ норм и договорённостей. Это также непосредственно задевает интересы ЕС как договорного партнёра  указанных государств. В таких обстоятельствах восстановление хозяйственных и торговых связей, разрушенных после распада Советского Союза, а также одновременное углубление политического сотрудничества стран СНГ, не представляются возможными.
4. Возможности углублённого экономического сотрудничества с Западом и успешной интеграции России в мировую экономику решительно зависят от того, будет ли продолжен процесс экономических реформ и тем самым — приватизации, будет ли продолжен курс на  усиление рыночных элементов и внешнеэкономическое открытие страны. Кроме того, необходимо создание благоприятных инвестиционных условий для иностранных вкладчиков, а также необходимых правовых гарантий, способствовавших бы снижению высокой инфляции и устранению проблем при репатриации прибыли.
Из этих начал исходят самые широкие возможности, которые несёт в себе особое партнёрство. Таким образом могут постепенно налаживаться экономическое взаимодействие и политический диалог России с ЕС, вплоть до стадии формального членства её в последнем. Сюда же относятся и возможности создания зоны свободной торговли, а также долгосрочной реализации свободного движения товаров, капиталов и услуг. Между НАТО и Россией может возникнуть тесное и институционализированное взаимное сотрудничество, равно как и постоянный консультационный процесс относительно вопросов совместного кризисного менеджмента и обеспечения мира, нераспространения средств массового уничтожения и осуществления договоров о контроле над вооружениями и о разоружении.
Для создания общеевропейского мирного порядка следует последовательно укреплять роль ОБСЕ, чему должна послужить, в частности,  встреча руководства этой организации в декабре. В этой связи требуется, тем не менее, реалистический взгляд на то, что шансы и рамки такого укрепления в значительной степени будут зависеть от того, насколько ОБСЕ сможет выполнить своё задание в деле стабилизирования ситуации в Боснии-Герцеговине. Ответственность за успех зависит здесь, однако, не только от одной ОБСЕ: в неменьшей степени на успех или провал мирного процесса будут влиять как три непосредственно конфликтующие стороны, так и те институции и нации, что обладают известным влиянием в плане привлечения этих сторон к соблюдению дейтоновских соглашений.
ОБСЕ является лишь одной из многих организаций, ответственных за безопасность в Европе и для Европы. В соответствии с положениями принятого на будапештской встрече руководства ОБСЕ  в 1994 году "Кодекса поведения" о "развитии и укреплении совместных институций", выявляется исключительная роль НАТО и Западноевропейского Союза (ЗЕС) в практике урегулирования военных конфликтов, роль ЕС в деле оказания экономической помощи и поддержки процесса хозяйственных реформ, и роль ОБСЕ в предотвращении конфликтов и  способствовании созданию условий взаимного доверия и безопасности. При этом  подтверждается, что среди европейских институций не может быть  какой-либо иерархической субординации, и что ОБСЕ ни в коей мере не может подчиняться НАТО и ЕС.
Эффективность ОБСЕ заключается в её политико-дипломатических возможностях как непартийной организации: в способствовании демократии и укреплении правовой государственности, в  готовности выступать в защиту прав человека и этнических меньшинств, в возможностях предотвращения и ограничения конфликтов. Пример Боснии должен показать, насколько успешно ОБСЕ может быть задействована для устранения последствий конфликта, а также для восстановления доверия между противостоявшими сторонами через посредничество и способствование процессу разоружения. Таким образом ОБСЕ может и дальше принимать непосредственное участие в многосторонней работе по укреплению совместной безопасности, а также быть ответственной за разоружение и сокращение обычных вооружений в Европе.
Для осуществления этих задач следует укрепить персональные и финансовые источники ОБСЕ, расширить дипломатические полномочия её руководства и превратить центр по предотвращению  конфликтов в центральную институцию по вопросам разоружения и осуществления мероприятий по укреплению взаимного доверия.