Клаус  Науманн
 

НАТО  ПОСЛЕ  МАДРИДА: ГАРАНТ  СТАБИЛЬНОСТИ  В  ЕВРОПЕ
 

Выдержки  из  доклада  в  рамках  Валленбергских  чтений в  Аспеновском  институте,  г. Берлин.

Ситуация, в которой сегодня приходится проводить оборонную политику,  представляется сложнее и динамичнее, чем когда-либо после 1945 года. Речь идёт больше не о защите от совершенно конкретной угрозы — когда  демонстрация собственной  мощи имеет в целом большое преимущество, — но о заботе относительно большого числа неопределённостей в массе своей невоенной природы. С другой стороны, регионального наблюдения уровня времён Холодной войны стало уже явно недостаточно, ибо и в вопросах безопасности наметилась тенденция к глобализации. Позвольте мне отметить некоторые неопределённости, естественно — с позиций нашего Альянса, и тем самым— в перспективе сферы интересов НАТО.

Одна из неопределённостей состоит в незаконченности трансформационного процесса в Европе. Прежде всего я здесь назову Россию: не потому, что я следую старым конфронтационным шаблонам, но поскольку успех нашй натовской инициативы в поисках безопасности для Европы — совместно с Россией, а не вопреки ей, — решительно зависит от того, что принесёт будущее этой большой европейской и одновременно азиатской стране. Россия находится в процессе беспрецедентно глубоких изменений: она пытается совершить прыжок из феодализма в демократию, — при том, что это многонациональное государство не имеет никакого демократического опыта, философские основания которого, равно как и образ человека Просвещения, не смогли утвердиться в России. Одновременно радикально ломается хозяйственная система: из социалистической, централизованной плановой экономики, не оставлявшей к тому же отдельным советским республикам почти никакого права распоряжения собственной продукцией, должна образоваться рыночная экономика западного образца и со свободными предприятиями. Как долго этот процесс будет продолжаться — никто не знает, также открытым остаётся итог, ибо несмотря на обнадёживающие хозяйственные показатели 1997 года, подошвы могут оказаться срезанными. В конце концов, Россия, со всеми своими тенденциями к обычной накипи русского национализма, должна пережить падение с уровня глобальной сверхдержавы номер два на уровень региональной силы — при сохранении глобального ядерного потенциала. Насколько это тяжело военным, равно как и Думе в её большинстве, можно понять лишь представив себе, что из всех границ Советского Союза лишь граница России в Сибири осталась нетронутой, зато буферная зона безопасности перед западной границей России полностью исчезла. На Кавказе границы России сейчас там, где они были к началу XIX столетия, на Западе и Юго-Западе они идентичны с теми, которые были определены Переславским договором 1654 года. В процессе совместного пути к большей безопасности следует принимать во внимание происходящую из такой смеси всевозможных разочарований враждебность России, — не в смысле уступчивости, что было бы ложным и повело ко всё новым требованиям, но в смысле уважения чести великого народа  и понимания законных русских нужд безопасности. В этом — концептуальное основание, стоящее за Основополагающим Актом НАТО—России, который мы в НАТО рассматриваем как шанс для обеих сторон достичь через кооперацию большей безопасности. 

Трансформация как следствие падения коммунистического режима не ограничивается Россией. Процессы хозяйственных и общественных перемен не закончены ни в одной из бывших коммунистических стран, но могут быть показателем достижения этими государствами уровня внутренней стабильности. Сюда же относятся неразрешённые во многих местах исторические проблемы, а также захватывающий дух Ренессанс националистического мышления в обширных частях Европы. Европа, в которой мы живём— это неспокойная Европа, ищущая, с одной стороны, сплочённости, а с другой— всё время вынужденная удостоверяться в том, что её государства до сих пор готовы предпочесть эгоистичные национальные интересы коллективным интересам международных организаций. Такое всё ещё существующее в Европе напряжение в отношениях, естественно, усложняет процесс согласования с США, которые бы предпочли разговаривать с одним партнёром вместо многих. Здесь может лежать одна из причин часто осуждаемой и действительно имеющей место явной претензией США на лидерство; другие причины лежат в различных представлениях европейцев и американцев о том, как использовать в Европе власть в целях политического устроения.

Европа и Америка, однако, не должны удовлетворяться лишь безопасностью в собственном доме или непосредственно на его пороге. Европа и Америка могут достичь безопасности только тогда, когда и в их окружении царят безопасность и стабильность. Однако, периферия Европы и Америки продолжает оставаться неспокойной. Помимо внутренней нестабильности, почти во всех странах южного Средиземноморья, на Ближнем Востоке, Кавказе и в частях Средней Азии новые опасности для уникальных индустриальных обществ Европы и Северной Америки представляют такие факторы, как демографический взрыв, терроризм, международная организованная преступность и торговля наркотиками.  На эти опасности указывал три года назад, на своей Валленбергской лекции, бывший американский президент Буш. Опасности эти вполне реальны и постоянно растут. С одной стороны, быстро развивающиеся коммуникационные технологии делают эти проблемы всё более рискованными, с другой — конец Восточно-Западного противостояния привёл к превышению предложений относительно спроса на технологию вооружений и открыл возможности для производства продуктов, которые, вследствие комбинирования западных и восточных технологий, могут быть весьма опасны. Позвольте мне привести только один конкретный пример. Так, сегодня страны Среднего Востока или Магриба могут достичь проданными им третьей стороной ракетами южный регион НАТО. В 2010 же году в пределах достижимости баллистических ракет этих стран будет находиться, предположительно, более 80% всей Европы. На эту новую опасность мы должны найти ответ, и это должен быть ответ, который ясно выявит солидарность также незатронутых, или всё ещё незатронутых сторон. Следует не допускать ситуации, когда незатронутые или ещё незатронутые страны Европы рассматривали бы решение этих проблем как прерогативу Юга и/или американцев. Действенным должен оставаться принцип: угроза для одного из партнёров Альянса есть угроза всем государствам НАТО. Он был успешным рецептом НАТО в Холодной войне, и именно благодаря ему не было допущено ре-национализирования обороны в натовских государствах. Продолжение такой политики весьма существенно для сохранения стабильности в Европе, и, в частности, именно поэтому НАТО придерживается принципа коллективной безопасности, — хотя мы никого не рассматриваем в качестве противника. Тем самым мы достигаем двойного эффекта: мы сохраняем единство союза и одновременно даём ясный сигнал вовне, который может помочь в преодолении конфликтов: кто посягает на одно из 16 или 19 натовских государств — тот посягает на всех. Естественно, НАТО не может, не хочет и не должна бороться исключительно со всеми новыми опасностями, — уже в силу того, что некоторые из последних, в соответствии с конституциями различных членов организации, находятся в ведении полиции; однако НАТО может служить консультационным и координационным форумом — форумом, где  можно получить оперативную консультацию о предупреждении надвигающегося кризиса, где борются с самими причинами конфликтов.

Преодоление кризисов и снижение уровня опасности — это политические задачи, требующие при пользовании политическим инструментарием  особо предупредительного обращения и строго направленного действия. В этих целях НАТО, с помощью своих мадридских решений, должна создать механизмы глобального действия. Я здесь имею в виду, в первую очередь, Постоянный Совет НАТО-Россия, но также договор с Украиной, что даст — на основе соответствующих документов — этим обеим государствам и НАТО возможность близкого обсуждения всех касающихся безопасности вопросов, и даже осуществлять совместные действия. "На глаз" представляется, что Постоянный Совместный Совет (ПСС, Permanent Joint Council - PJC) вряд ли может быть инструментом, позволяющим предотвратить рост страхов у соседей вследствие нестабильности в России и избежать того, чтобы Россия, в силу ложных предположений, не сделала бы выводов, потребовавших нового оборонного напряжения всей страны, что, вероятно, поведёт лишь к труднопереносимым перегрузкам в народном хозяйстве. Вопреки скепсису, то там то здесь высказываемому известными политиками в отношении ПСС, последний, всё же, является попыткой придти к согласию с размывающим все европейские масштабы гигантом-Россией и организовать взаимную безопасность. Аналогичный эффект обещает иметь и совместная работа НАТО с Украиной, ибо независимая Украина— это ключевой элемент европейской стабильности. ПСС и совместная работа НАТО-Украины не должны, однако, доминировать, т. к. на одном с ними уровне видится также и Европейско-Атлантическая Партнёрская Группа (ЕАПГ, Euro-Atlantic Partnership Group), охватывающая все государства НАТО и 27 партнёров по программе "Партнёрство во имя мира". ЕАПГ тоже служит для консультаций и совместного учреждения мероприятий по предотвращению или преодолению кризисов. Она позволяет любому своему участнику привлечь к обсуждению в НАТО любой тревожащий субъективный вопрос в целях получения помощи и возможного совместного действия. Да, она не даёт действенных гарантий, которых многие добиваются, но всё же предоставляет непрямую защиту. Если вообразить себе, что тем самым большая часть территорий Северного полушария будет иметь совместный форум по вопросам безопасности, то станет ясно, какой потенциал скрывается в том новом гремиуме, что теперь дополнительно имеется к услугам Совета НАТО.

Но Большей стабильности способствует также открытость Альянса для трёх новых членов. Ни одно из данных государств не свободно от субъективно обуславливаемого недоверия относительно других стран. Без членства в НАТО это может привести к стремлениям усилить национальную оборону, что, опять же, дополнительно нагрузит всё ещё неокрепшие национальные экономики. С членством в НАТО такие единоличные национальные "движния" становятся излишними, поскольку в ином случае при угрозе будет действовать коллективная оборона Альянса. Позитивные побочные эффекты при этом будут следующими: экономия дефицитных ресурсов, которые освободятся для использования при восстановления народного хозяйства или общества, а также отказ от национального оборонного планирования в пользу участия в защитном Альянсе. Если первый упомянутый пункт стабилизирующе подействует вовнутрь, ибо имеется взаимосвязь между прочностью и выносливостью демократии и благосостоятельностью граждан этой демократии, то второй — подействует стабилизирующе вовне. Коллективное оборонное планирование и интеграция военных структур повлекут за собой обычную для НАТО прозрачность и не смогут, таким образом, ни для кого оказаться двусмысленными и служить предлогом к вооружению. Расширение НАТО означает, с такой точки зрения, большую стабильность и для самой России, никаким образом не угрожая ей. Эта сеть стабилизирующих консультационных механизмов уплотняется двумя мадридскими решениями: формированием ESDI (European Security and Defence Identity) и Средиземноморской инициативой. 

ESDI служит усилению европейской дееспособности и должна позволить Западноевропейскому Союзу (ЗЕС) действовать в случае кризисов самостоятельно, при обращении к военным средствам НАТО. Теперь Европа могла бы действовать и в том случае, если США и Канада, в силу тех или иных причин, не имели бы к тому ни желания, ни возможности. Это решение также актуально в двух отношениях: во-первых, оно могло бы укрепить трансатлантические связи, поскольку ESDI отчётливо демонстрирует, что европейцы готовы нести свою долю груза; во-вторых, тем самым устанавливается связь между ЗЕС и ЕС, которая могла бы использоваться к обоюдной пользе при преодолении кризисов непосредственно в фазах,  где ещё не требуется непосредственного прибегания к военным средствам. ESDI будет, тем не менее, действенна лишь тогда, если действительно все европейские натовские государства сотрудничают в НАТО во всём объёме. Три приглашённых новых страны не выказали в этом никаких сомнений. Средиземноморский же диалог, в конце концов, геополитически закругляет оборонные позиции НАТО. Через этот диалог будет произведена попытка распространения информации о НАТО и её коллективных оборонительных действиях в целях рассеивания тревог и страхов, а также поиска путей организации системы совместной безопасности со странами, находящимися на периферии НАТО, но в пространстве её интересов.

Всеохватывающая, целостная политическая инициатива НАТО состоит — надеюсь, это ясно — в предотвращении конфликтов в Европе. Это — совершенно уникальная инициатива, ибо владеет инструментарием формирования политической воли, а сам Альянс также обладает большой частью необходимых оперативных инструментов или же готов их создать. И здесь Мадрид представляет ясное свидетельство. Так, ожидавшееся Партнёрство во имя мира было задумано как инструмент всё более близкого привлечения партнёров к НАТО. Другой инструмент, который должен обеспечить полное превосходство натовских действий — это CJTF (Combined Joint Task Forces), формирование которых началось в начале 1997 года. Они дадут возможность Альянсу быстро прибегнуть к вооружённым действиям даже за пределами договорной области. Попытки осуществления этой концепции продолжаются,  и я полагаю, что НАТО с 1998 года будет обладать неким разумным количеством CJTF. Оба элемента — CJTF и расширенное Партнёрство во имя мира — будут, как  в целом и расширение (на Восток), учитываться в формировании будущих командных структур.

Шаги Мадрида представляют собой существенное укрепление безопасности в Европе и для Европы, но не должны вести к выводу, что НАТО могла или хотела бы в организовывать безопасность и стабильность в Европе в одиночку. НАТО — я повторяю — есть единственная организация, имеющая целостную концепцию стабильности в Европе и для Европы и одновременно владеющая средствами её осуществления — даже в тяжелейшем случае преодоления кризиса военными мерами. Но НАТО может и хочет удерживать безопасность не в одиночку, а нуждается для этого в тесном сотрудничестве с ООН, ОБСЕ и ЕС — если назвать лишь некоторых партнёров. Здесь в течение последних лет было многое достигнуто, но нужно ещё достаточно сделать, прежде, чем мы придадим инициативе "вовлекающих институций" ("Interlocking Institutions") характер безукоризненно функционирующего часового механизма. 

Но более решающими, чем все архитектонические рассуждения, являются факторы, определяющие действенность НАТО: способность достижения консенсуса, стабильность северо-американского участия в Европе и воля всех государств-членов Альянса поддерживать его боеспособность. В настоящее время НАТО во всех своих аспектах находится в хорошем состоянии. Наша задача — удержать это состояние.

Разумеется, будет не просто достичь консенсуса между 19 государствами — как это сегодня имеет место с 16 членами, но Альянс всегда предполагал  утверждение согласия. Я уверен, что это возможно и в будущем. Думаю, что это будет даже легче, чем сегодня, ибо нахождение общего знаменателя подразумевает, что европейские партнёры станут говорить одним голосом. Консолидированное мнение Европы должно с неизбежностью возникнуть из глобальной европейской перспективы. Это имело бы то преимущество, что Европа и США станут аргументировать на одном уровне, а не спонтанно подчинять региональные интересы глобальным. Европейцы и американцы имеют намного больше объединяющих их общих интересов, чем разделяющих противоречий, а кроме того, достижение консенсуса после соответствующих консультаций вообще не должно представлять из себя проблемы.

Точно так же обязательной, как и консенсус, является трансатлантическая связанность с США и Канадой. Оба эти государства имеют, естественно, интересы также в тихоокеанском пространстве, но их там имеет и Европа Европейского Союза. Нам не следует постоянно думать о том, котируется сегодня Европа в Америке выше или ниже, но мы должны сделать всё, чтобы  поддерживать, культивировать и укреплять драгоценное благо устойчивой европейской связи с Северной Америкой. Германия могла бы здесь сыграть решающую роль. Во времена конфронтации (с коммунизмом) между немцами и американцами возникли уникальные отношения. Глубокое обоюдостороннее понимание, взаимное доверие и чувство опоры друг на друга — вот плоды этих отношений.  Никто не может заменить США в их стабилизирующем влиянии на Европу, и никто в обозримое время не будет в состоянии внести сюда хотя бы близкий по порядку вклад. В обозримом будущем для Европы не может быть безопасности без США. Лучшим и, в конце концов, пожалуй единственным действенным инструментом удержания США в их привязанности к Европе является НАТО. Для того, чтобы сделать этот союз абсолютно необходимым и для США,  последний должен быть в состоянии стабилизирующе действовать в пределах Европы и её окружения. В этом — стратегическое значение НАТО для глобальной морской державы США, нуждающейся в европейском противоположном береге. 

НАТО всё ещё остаётся действенной. Босния достаточно это доказала, но есть и тревожные знаки. Один из них —  значительное техническое опережение США Европы во всех ключевых технологических областях, другой знак — тенденция на снижение инвестирований в области науки и развития, а также создания рабочих мест во всех оборонных бюджетах натовских стран. Обе тенденции взаимно усиливают себя и могут привести через несколько лет к снижению общей дееспособности. Я высказываю эти опасения, поскольку можно было бы исправить положение без того, чтобы ещё больше денег вкладывать в оборону, — требование, которого я сознательно не поднимаю, поскольку его невозможно легитимировать с позиций актуального статуса Альянса. Лично я хочу призвать к большей совместной работе в Европе с одной стороны, и между Европой и Америкой — с другой. Путь к этой цели— тернист, ибо требует преодоления с обеих сторон эгоизма и протекционизма, но также в силу всё большей очевидности того, что сама проблема имеет политическую природу. Тот, кому удалось бы совершить здесь прорыв, внёс бы тем самым значительный вклад в дело укрепления трансатлантических связей.

НАТО приняла в Мадриде далеко идущие решения, осуществление которых превратит Альянс в мотор кооперации и гаранта стабильности в Европе. НАТО вновь показала в Мадриде, что её страны находится в состоянии подчинять личные интересы— общим, и приходить к консенсусу в сложных обстоятельствах.
НАТО сможет способствовать сохранению мира в нашей стране, Европе и всех государствах натовского договорного пространства лишь в том случае, если нам удастся поддержать ту политическую волю, которая заинтересована в действенности этого Альянса, если американцы и европейцы так же солидарно будут стоять вместе, как до сих пор, и если Россия примет в полном объёме предложения НАТО о кооперации.

Об авторе: Клаус Науманн (Klaus Naumann) — генерал Бундесвера, председатель Военного комитета НАТО; многолетний опыт работы в структурах Мин. обороны ФРГ и НАТО (возглавлял в натовском Военном комитете в Брюсселе отдел военной политики, ядерной стратегии и контроля над вооружениями).