ПАН-БАЛТОНИЯ:

ПРОЕКТ  XXI  СТОЛЕТИЯ

I. Германия — Польша — Россия

Одним из прототипов единой экономической структуры панбалтийского пространства может служить Ганзейский союз, объединявший в Средневековье торговые города региона в некое подобие древнегреческих полисных союзов.

Копенгаген—Стокгольм—Санкт-Петербург—Кёнигсберг: в этом "ромбе" формировалось силовое геополитическое поле Северной Европы с начала Нового времени и вплоть до конца Второй Мировой войны. Сегодня, когда регионализм обретает всё большее значение как одно из главных средств борьбы европейских народов за свою культурно-экономическую идентичность, панбалтийский проект может служить примером возможной стратегии сохранения национальной идентичности всех балтийских народов на основе создания единого панбалтийского "рабочего пространства", оформленного официальными правовыми актами и обустроенного соответствующими институциями.

Началом сотворения такого пространства можно было бы считать процесс всё большего российско-германского сближения, который может завлечь в динамические структуры своей орбиты и других субъектов. Общая композиция балтийской геополитической проблемы позволяет разрешить удовлетворительным образом все политические, демографические и экономические проблемы региона, установив внутреннюю "иерархию господств". 

Итак, если мы принимаем условие, что динамика складывания панбалтийского пространства заложена  изначально в энергетике взаимодействия германского и российского политического проектов, то при этом почти автоматически на первое место становится не германский и не русский, а польский вопрос. И это естественно, поскольку наибольшие территориальные претензии в сегодняшней Европе предъявляют друг другу именно Германия, Россия и Польша. Германия считает себя обобранной поляками, получившими с лёгкой руки Иосифа Сталина Восточную Пруссию, и русскими, оставившими за собой Кёнигсберг. Поляки, в свою очередь, почитают себя всё равно обобранными русскими, отхватившими назад польские части Украины и Белоруссии. Русским же, только что потерявшим уже всю Украину и всю Белоруссию, а также Прибалтику, Молдавию, Закавказье и Среднюю Азию, проблемы немцев и поляков кажутся просто смехотворными, а кроме того — формально это уже не проблема России вообще (а Белоруссии и Украины как независимых государств).

Тем не мене, возвращаясь к польскому вопросу, отметим его практическую специфику. Прежде всего она заключается в том, что именно Польша может взять на себя роль нейтрального посредника в германо-российских отношениях и стать одновременно соучастником особого Трёхстороннего пакта. Такой пакт может представлять собой ряд специальных соглашений между Германией, Польшей и Россией относительно ряда гуманитарных (права национальных меньшинств) и экологических проблем, решение которых совместными усилиями обещает быть продуктивным.

Конкретно проблема прав национальных меньшинств затрагивает права немецкого населения бывшей Восточной Пруссии (поделенной сегодня между Польшей, Россией и Литвой), польского и русского меньшинства в Литве (в настоящем случае мы не касаемся темы других национальных меньшинств в этих странах). На общерегиональном, панбалтийском уровне эта проблема включает в себя расширение немецкого и русского вопроса до уровня претензий также к Латвии и Эстонии.

II. Трёхсторонний   Договор

Начало к разрешению этой проблемы должно положить подписание Трёхстороннего (германо-польско-российского) договора о правах общин национальных меньшинств. По этому договору все общины национальных меньшинств в Германии, Польше и России должны получить одинаковые права, — так, чтобы немецкие общины в Польше и России обладали равными правами с польскими общинами в Германии и России или русскими общинами в Германии и Польше.

В этом случае демографическое и связанное с ним экологическое начало выйдут из-под прямого контроля центральных политических институций и смогут по-новому раскрыть свой культурогенный и социальный потенциал, — в опоре на "экологическую" психологию регионализма и мистические начала натурофильского традиционализма. Эти начала, однако, не следует однозначно рассматривать как нечто языческое, но скорее как изначальный адамический "райский инстинкт", интегрирующий метафизического человека в божественную реальность парадиза.

Национальным общинам целесообразно передать широкие полномочия в области семейной, социальной и демографической политики регионального уровня. Общины должны иметь права приёма новых членов, при условии их перманентного обеспечения  работой и необходимым уровнем социального обеспечения. 

Такого рода общинная политика предполагает, в свою очередь, широкое межконфессиональное сотрудничество ведущих церквей и религиозных организаций всего панбалтийского региона. В сущности своей, всякая полноправная национальная община может быть только общиной религиозной, и в этом случае соответствующая инстанция духовной власти исполняет роль гаранта социальной лояльности национально-общинного духа в отношении всего государства.

III. Литва

Следующим после Польши по важности узлом актуальной панбалтийской политики является Литва, которая рано или поздно должна присоединиться к Трёхстороннему пакту по целому ряду практических соображений, из которых в первую очередь следует назвать проблемы национальных меньшинств и территориальных претензий. 
В принципе, немецкие, польские и русские национальные общины Литвы должны были бы получить статус, соответствующий статусу национальных общин в странах Трёхстороннего пакта, и таким образом было бы также застраховано существование литовских общин в соответствующих государствах. В территориальном отношении было бы целесообразно снять с Литвы внешние претензии к Виленской и Мемельской областям как условие гарантии в стране прав немецких и русских общин. 

Наконец, совершенно равными правами должны пользоваться все русские, немецкие, польские и литовские  общины Кёнигсберга и области. Восточная Пруссия, оставаясь под формальной юрисдикцией России, в то же время могла бы стать экспериментальным плацдармом  создания особого панбалтийского правового и экономического пространства — Панбалтонии как особого североевропейского геополитического проекта. 

IV- Перспективы  дальнейшей  интеграции

В этой связи естественно встаёт вопрос участия в проекте других прибалтийских государств — Швеции, Дании, Финляндии, Эстонии и Латвии, а также примыкающих к панбалтийскому региону Норвегии, Белоруссии и Украины.

В настоящее время наиболее интегрируемыми в панбалтонский проект представляются Белоруссия, а также Эстония и Латвия, где стоит вопрос восстановления прав немецких и русских общин и возвращения их собственности. Представляется, что права этих общин могут быть реально усилены благодаря фактору экономического влияния России и Германии на эти страны, нуждающиеся в рынках сбыта своей продукции и в техническо-организационном ноу-хау. 

Особый вопрос — это  статус восточных религиозных (нехристианских) общин: иудейских, мусульманских и других. В принципе, во всех странах Балтийской унии эти общины должны пользоваться одинаковыми правами. Они должны обладать правом на внутреннюю юстицию в целом ряде случаев, прежде всего — в вопросах семейного права. 

V. Речь Посполитая и Новая Республика

Можно обратить внимание на то, что лежащие между Россией и Германией государства — Польша, Украина, Белоруссия и страны Балтии — практически соответствуют территории исторической Речи Посполитой. Само название последней представляет собой полонизированную версию Рес Публики, и оно вполне соответствовало политическому строю этого государства. Как известно, Речь Посполитая была аристократической республикой, возглавлявшейся выборным монархом и управлявшейся Сеймом (Сенатом) на началах политической соборности (т.е. решения должны были приниматься единогласно).

Политическое устройство Речи Посполитой во многом напоминало устройство Священной Римской Империи Германской Нации, а с другой стороны — домонгольской Руси. По сути дела, здесь речь идёт о трёх формах варяжской государственности (о  чём подробнее было сказано выше, — см. IV.В.3), — культурно-политической традиции европейского Севера, Балтии.

В принципе, можно себе представить Новую Республику (Речь Посполитую) как своеобразную культурно-политическую унию Польши, Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии (а также, по всей вероятности, Эстонии), при участии интересов Германии и России, а также других балтийских государств. Новая Республика может представлять собой нейтральное, буферное центральноевропейское пространство, защищаемое с Запада Германией, а с Востока — Россией, ибо представляет для последних совместный интерес. 

Так, с точки зрения чисто экономической (не говоря уже об экологической) целесообразности указанное пространство весьма перспективно для вкладов германского и российского капиталов: как показывает настоящий ход вещей, динамика экономического роста в Восточной Европе выше, чем в Западной. 

Кроме того, восточноевропейские государства вряд ли могут надеяться на равноправное участие в политических структурах Европейского Союза маастрихтского образца. Даже интеграция в ЕС скандинавских стран встречает большие трудности, и не удивительно, что само голосование за членство в ЕС проходило здесь с большими сложностями: в Дании пришлось даже голосовать повторно, а в Норвегии и при повторном голосовании население сказало отчётливо "нет". С этой точки зрения экономическое пространство панбалтийской Новой Республики, Панбалтонии, гораздо более привлекательно для скандинавской экономической стратегии, традиционно ориентированной  на интересы национального общинного (коммунального) производителя.

В идеальном случае можно себе даже представить, что почётным председателем международного Сената (Сейма) Новой Республики явится шведский монарх. В силу того, что некогда большая часть Панбалтонии принадлежала шведской короне (Балтийское море было внутренним морем Швеции), авторитет её носителя может восприниматься в ключе общего культурного-гуманитарного патронажа.

VI. Новая Республика и Восточная Пруссия

Особым статусом в рамках Новой Республики должна обладать Восточная Пруссия. Формально оставаясь в юрисдикции России (в идеале — как императорский удел), Восточная Пруссия должна обладать независимой муниципальной властью, основанной на принципах общинного представительства. Кёнигсбергский Сенат мог бы формироваться из представителей всех местных общин, но почётно возглавляться российским императором. Все национальные общины Восточной Пруссии должны обладать максимальными полномочиями в области внутренней юстиции, независимостью в сфере семейного и внутриобщинного земельного права. 

Восточная Пруссия могла бы стать экспериментальным полем нового панбалтийского альянса, а Кёнигсберг взять на себя роль нового общеимперского полиса как своеобразная "Александрия Северная". Здесь должен был бы собираться международный Сенат Новой Республики, а сама Восточная Пруссия, будучи частью российского государства, при этом должна являться одним из субъектов политического договора Новой Республики. Такой особый статус Восточной Пруссии объясняется тем, что её участие в политическом договоре субъектов Новой Республики обусловлено особым трёхсторонним договором (Германии, России и государствами Новой Республики) о правах национальных  общин, где политическим представителем интересов немецких и русских общин в пространстве Новой Республики выступает Восточная Пруссия.

Это, в свою очередь, предполагает наличие особого российско-германского договора о создании специальной двусторонней Комиссии, которая бы занялась поисками стратегий функционального увязывания интересов населения области с большой политикой российско-германского сближения. При кёнигсбергском Сенате целесообразно учреждение почётного германского консульского представительства. 

Германский консул мог бы выступать почётным представителем немецкого восточнопрусского землячества, с правами официально выступать от имени последнего по целому ряду вопросов. Он же может представлять интересы немецких общин на всей территории Новой Республики в её международном Сенате. Интересы соответствующих русских общин представляются в этом Сенате российским императорским прокуратором Восточной Пруссии. При этом за самим восточнопрусским магистратом сохраняется в международном Сенате только почётное представительтво, ибо свои политические полномочия здесь он как бы делит между германским почётным консулом и российским императорским прокуратором.

VII. "Среднее пространство" как область нейтралитета и новой политической культуры

Разумеется, какое-либо конкретное детализирование институциональных структур гипотетической Новой Республики, или тем более её расширенного варианта как Панбалтонии  (куда включаются также скандинавские государства), не представляется сейчас возможным, да это и не является целью настоящей работы. В данном случае мы хотели только показать некоторые возможные перспективы создания в середине Европы нейтрального политического пространства, служащего не столько буфером между Востоком и Западом, сколько объединительным звеном. 

Действительно, с точки зрения актуального состояния вещей государства панбалтонской группы принадлежат к разным военным и экономическим блокам, обладают различным уровнем динамики современного производства. Так, Норвегия и Дания являются членами НАТО. Дания, Швеция и Финляндия — члены Европейского Союза. Польша, Литва, Латвия и Эстония претендуют на членство как в НАТО, так и в ЕС. Украина и Белоруссия являются членами СНГ, при этом Украина всё более тяготеет к НАТО, а Белоруссия — к военно-политическому альянсу с Россией (как и Приднестровская республика, статус которой до сих пор не отрегулирован). Кроме того, сюда следует прибавить конфессионально-этническую чересполосицу, уровень пестроты которой в некоторых регионах достигает "балканского". 

Всё это свидетельствует о том, что парабалтийская Европа сегодня не обладает какими-либо устойчивыми геополитическими характеристиками, ибо даже откровенное стремление некоторых её государств войти в структуры НАТО и ЕС сочетается со стремлением других государств ограничить себя от воздействия последних. В этих обстоятельствах нейтральный "шведский" вариант мог бы обрести своё значение как конституирующий принцип всего европейского Среднего пространства, — куда помимо Панбалтонии с полным основанием можно отнести балканские государства и территории бывшей Габсбургской империи.

Ясно и то, что политическая структура такого пространства должна определяться на основании новой политической культуры, где вновь обретает своё значение инициатива общинно-земляческого начала (т.е. величины региональной), коллегиально утверждающего свои принципиальные интересы на уровне панрегионального международного форума. Фактически, здесь речь идёт о создании очередного варианта регионалистской республики (см. VII.А.7) на базе особой формы субсидиарности. Между тем, этот вариант может восприниматься как "пробный шар" потенциального общеевропейского объединения на началах нео-консервативной  гео- и метаполитической ориентации. 

Ссылки по теме:

Балтийское сотрудничество:

История Ганзы в Знание Сила:

Ганзейский Союз: