РАЗЛИЧНЫЕ 
ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ  ТИПЫ 
с  точки  зрения 
геополитических  констант 

—  И с т о р и о с о ф с к и й    с к е т ч  —

ВВЕДЕНИЕ. Бум геополитики, захвативший в последнее десятилетие практически всё оперативное пространство российской политологической мысли, напоминает, в известном смысле, бум марксизма в начале нынешнего столетия: ясное разделение на чёрное и белое как нельзя лучше соответствует мировосприятию упрощённого среднего сознания, давая, к тому же, последнему иллюзию собственной универсальности и чуть ли не пророческой проникновенности во все сокровенные тайны бытия. 
Весьма примечательно, что сегодня в России геополитика — это уже не просто некая   специализированная научная дисциплина, но чуть ли не новый Символ веры, дающий должные ответы на все вопросы, в том числе сугубо духовного характера, — что некогда произошло здесь и с марксизмом. Однако же, цель нашей статьи — не в обнаружении дальнейших параллелей влияния марксизма и геополитики на мифологемы общественного сознания в России, но в выравнивании крена собственно русской геополитической мысли как таковой (а не в смысле Символа веры) в сторону большей объективности относительно общего дискурса геополитики именно как специализированной науки.
В геополитике стандартным является представление о наличии в истории двух фундаментальных типах цивилизации — талассократической (цивилизации моря) и теллурократической (цивилизации суши). Это, так сказать, есть общее положение, но, как известно, суть всякого процесса всегда сокрыта в деталях, а именно они-то, на наш взгляд, часто опускаются в ущерб "неприкасаемости" основной метафизической парадигме чёрного-белого (распространённый тезис о принципиальной противоположности талассократии — теллурократии; в более приземлённом варианте: атлантизма — евразизму). В действительности же картина цивилизационного противостояния в мире значительно сложнее и парадоксально-динамичнее (т. е. здесь действует, скорее, не двоичное, а двойное кодирование). Иными словами, различным типам цивилизаций вовсе не присущ изначально некий однозначный геополитический детерминизм, обусловливаемый исключительно талассократической или теллурократической ориентацией. Здесь даже элементарная логика подсказывает, что наиболее универсальным типом цивилизации будет являться, скорее, тот, где достигнуто наиболее гармоничное сочетание морских и континентальных "ветров" истории, причём без потери управления над ними.
Нагляднее всего разницу и одновременно сходство между различными геополитическими типами цивилизаций демонстрирует нам история колониальных держав. Здесь мы, действительно, можем наблюдать самые разнообразные формы колонизации обитаемого пространства — причём как морской, так и континентальной. Перейдём к конкретным примерам.

ДРЕВНИЙ МИР. Уже на заре истории мы видим народы, осуществляющие морскую или континентальную экспансию. Так, колонизация древним Израилем Палестины — пример сугубо континентальной экспансии, а его противостояние т. н. "народам моря" — один из прообразов исторического конфликта теллурократии и талассократии. Далее, Ассирийская держава даёт нам явный пример сугубо континентального империализма, а Финикийская— морского.  Здесь, вообще, следует отметить, что в основании всякой достаточно консолидированной власти лежит контроль над сетью соответствующих коммуникаций — континентальных, морских и прочих. В древности власть над континентальным пространством обеспечивали, прежде всего, речные пути, потом стало постепенно расти также значение дорог. Власть же талассократии определялась контролем зон прибрежной навигации, позже сюда добавились морские проливы и течения. Реки— это то, что издревле связывало Море с глубинами Материка, прибрежные и континентальные культуры.
Особый случай — как пример истинной универсальности — представляет собой греческая цивилизация, которая начиналась как морская (полисная прибрежная и островная колонизация), но со временем обрела сильнейшую континентальную доминанту. Здесь мы имеем в виду, прежде всего, сухопутную колониальную экспансию эллинизма на Восток — вплоть до континентальных глубин Центральной Азии. Тот же универсальный цивилизационный тип представляла собой Римская империя: римский флот был не менее силён на Средиземном море, чем римские легионы — на континентальных просторах Европы, Азии и Африки. Эта же геополитическая традиция "двух составляющих" (симфонии Моря и Суши) была продолжена позже Византией.

СРЕДНЕВЕКОВЬЕ. С началом Средневековья начался новый этап геополитического противостояния народов и цивилизаций. Римское имперское пространство — как универсальная цивилизация античности — подверглось продолжительной колониальной экспансии как с суши, так и с моря, — причём в каждом случае возникали особые формы новых культур. "Народы моря" в европейском Средневековье — это норманно-варяжские завоеватели, охватившие Империю кольцом военной блокады. Двинувшись из пространства парабалтийской Северной Европы, норманны распространили на своё влияние на атлантическом "западном фронте" от Англии до Северной Африки и Южной Италии, тогда как варяги на "восточном фронте" утвердили свою власть вдоль всего континентального пути из варяг в греки — от Балтийского до Чёрного моря, вплоть до самого Константинополя. 
В результате Европа дала несколько типов колониальных культур с различной геополитической ориентацией. Здесь наиболее чистый талассократический тип долгое время представляла собой Венеция — своеобразный осколок Византии. Знаменитые Крестовые походы — как некое продолжение традиции норманнских завоеваний — были во многом инструментом именно венецианской политики, окончательной целью которой ставился полный геополитический контроль Восточно-Средиземноморского и Черноморского бассейнов. Всё более талассократичной по своей природе становилась и сама Византия, что было обусловлено, однако, не отказом её политической элиты от принципов наследуемого античного универсализма, но больше сугубо конкретными обстоятельствами: утерей большей части территорий (как "континентального" фактора) в результате арабской и турецкой экспансии.

Арабская колонизация, в свою очередь, есть пример, обратный эллинизму — т. е. трансформация цивилизационного пространства из сугубо теллурократического (аравийский континентализм) в универсальное. В самом деле, арабская колонизация распространялась как сухопутным путём (от Марокко до Центральной Азии), так и морским (знаменитые арабские мореплаватели не только составляли серьёзную конкуренцию венецианцам в Средиземном море, но практически контролировали весь бассейн Индийского океана).  И только нашествие самой радикальной теллурократии Средневековья —монгольской (XIII в.), положило конец арабскому универсализму. 

Теллурократической по своей природе являлась и позднейшая турецкая экспансия — впрочем, со своей собственной претензией на универсализм. Если монголы, не вписавшись в цивилизационный универсализм захваченных ими прибрежных территорий, вновь откатились в глубины континента, то турки — выйдя из тех же глубин, — исторически сохранили свой выход к морю, и даже предприняли попытку перенять традиции геополитического универсализма арабов и византийцев. Тем не менее, Османская империя оставалась по-преимуществу теллурократической державой. В пользу консервации такого геополитического статуса (и одновременно техническим препятствием для адекватного развития османского универсализма) послужило то обстоятельство, что Высокая Порта сосредоточилась в своей внешней политике, в значительной степени, на противостоянии наиболее фундаментальной европейской теллурократии Средневековья — Священной Римской империи германской нации (борьба за Дунайский бассейн).

Священная Римская империя германской нации возникла в результате германской колониальной экспансии в Европе. Эта экспансия имела двоякий характер — как морской, так и сухопутный. О древнегерманской талассократии мы уже упоминали (норманнские завоевания). Германская же теллурократия изначально представлялась готами, а затем — франками. Государство Карла Великого возникло изначально как сугубо континентальная держава, где власть теллурократии обеспечивалась контролем над бассейнами ряда крупнейших в Северо-Западной Европе рек (в том числе над устьем и среднем течением Дуная). Несмотря на попытки латинского Рима привить сухопутным германцам "вирус" античной универсальности (объявление Карла Великого римским императором), государство Каролингов оставалось верным своим теллурократическим принципам, — что подтвердило и позднейшее разделение его самим Карлом на три домена, фактически соответствовавших трём "контрольным бассейнам": Францию, Германию и Северную Италию. В дальнейшем (Х в.) Германия и Северная Италия составили основную часть нового европейского государства, номинально восходящего к имперским традициям римлян и Каролингов — Священной Римской империи германской нации. 

Германская колонизация на Балтике имела преимущественно талассократический характер, восходя к традициям норманно-варяжских дружин и продолжаясь в Ганзейском союзе городов. Германизированные прибалтийские территории, кстати говоря, никогда не входили официально в состав средневековой Германской империи, хотя и зависели от неё политически. Ганзейский флот оперировал в Балтийском и Северном морях подобно венецианскому в Средиземном. Европа между северными и южными морями находилась в руках германской теллурократической элиты, осуществлявшей последовательное колониальное внедрение в глубины континента на восточном направлении, вплоть до границ сферы геополитического влияния Руси. 

Древняя Русь представляла собой весьма своеобразный вариант геополитического универсализма, а именно — правление талассократической по своему происхождению элиты (варяжская Русь) в условиях сильного теллурократического окружения (Хазарский каганат и Германская империя). В результате монгольского нашествия Русь раскололась на три составляющих: Западную Русь (Киев), Восточную Русь (Москва) и Северную Русь (Новгород). Западная Русь, оказавшись зажатой в германо-тюрко-монгольских клещах, лишилась возможности собственной колониальной экспансии, превратившись в геополитическую окраину (Украину). Восточная Русь, отрезанная татаро-монголами от выходов к морям, обрела черты типичной теллурократической державы (власть Великих московских князей основывалась на контроле истоков и среднего течения ряда важнейших рек  Среднерусской возвышенности), а Северная Русь вплоть до XVI века сохраняла свои древние универсалистские (талассо-теллурократические) черты, напоминая некоторым образом Германскую империю: морская торговля (Балтийское и Белое моря) плюс систематическое освоение новых континентальных пространств на востоке, вплоть до Каменного пояса (Урала).
Присоединение Новгородской Руси к Московской явилось мощным стимулом для развития специфического русского геополитического универсализма, исторически выраженного в идее Третьего Рима. Последовавший выход Русского Государства к Балтийскому и Белому морям на северо-западе, а также Чёрному и Каспийскому на юго-востоке возродил в русской политике талассократические интуиции, с особой силой реализовавшиеся Петром Великим. В то же время продолжалась русская колонизация внутренних континентальных пространств, и таким образом гармоничное сочетание талассо- и теллурократических векторов в русской колониальной политике привело к созданию беспрецедентной по своим масштабам универсальной империи, геополитическая суть которой выражена в парадоксальной формуле: "Москва — порт пяти морей".

НОВОЕ ВРЕМЯ. Великие географические открытия XV-XVI веков повлекли за собой всемирную колониальную экспансию европейских наций: объектом их геополитических стратегий становится весь мир. Здесь мы наблюдаем, прежде всего, становление двух универсалистских колониальных держав — Испанской и Португальской. Воплощавшийся этими державами латинский универсализм имел в себе три исторических составляющих: античный имперский универсализм Рима (Римская церковь), теллурократические гены испанской аристократии (восходящей к традициям древнегерманской — вест-готской —  сухопутной колонизации), а также особый средиземноморский (венецианский) талассократизм, привнесённый в Португалию крестоносцами-тамплиерами, — нашедшими здесь себе убежище после начала гонений на Орден в Европе в XIV веке и принявшими впоследствии активное участие в проекте колонизации Америки. Представителем средиземноморского талассократизма был и сам Христофор Колумб (выходец Генуи).
Следует обратить внимание на то, что несмотря на крупнейший по тем временам в мире флот, Испания не превратилась в талассократическую державу с присущей чистому талассократизму логикой геополитической стратегии. Испанская колонизация Америки носила в целом характер именно континентальной колонизации, а не закрепление лишь в ключевых прибрежных регионах. В этом отношении более талассократичной была португальская колонизация побережий Америки, Африки и Азии. Именно португальцам  пришлось первыми столкнуться с интересами новой европейской талассократии, открывшей своим выходом на мировую арену эпоху Нового Времени — голландской. 

Голландская талассократия, несмотря на континентальное положение самих Нидерландов, является, если так можно выразиться, наиболее классической. Амстердам к XVII стал новой северной Венецией Европы. Голландская колонизация целилась, прежде всего, на контроль морских торговых путей и ключевых точек вдоль всего побережья от Северной Африки и до Японии включительно, равно как и вдоль восточного побережья Северной и Центральной Америки. Ключевые точки опоры голландской колониальной политики — Новый Амстердам (позже Нью-Йорк), Кейптаун (Южная оконечность Африки — ключевая позиция на морском пути из Европы в Индийский океан), Ява (контроль над Индонезийским архипелагом и проливами на морском пути из Индии в Китай).
Голландская колониальная стратегия была с успехом применена Британией, и прежде всего — против самой Голландии, в борьбе за мировое первенство на море. Так, Британия захватывает Новый Амстердам и продолжает начатую голландцами колонизацию Восточного побережья Северной Америки (т. н. Новая Англия); захватывает ряд ключевых островов в Карибском бассейне и территорий на побережье Центральной Америки; внедряется в Южную Африку (прибирает к рукам Кейптаун и т. д.); выходит в Индийский океан, обеспечивая контроль над Восточно-Африканским побережьем (захват Занзибара и т. д.); внедрение в Индию, Малайзию (морские пути между Индией и Китаем), наконец — в сам Китай (Гонконг).

Британская колонизация является типично талассократической, когда не происходит глубокого внедрения в континент (колонизация Австралии до сих пор носит сугубо прибрежный, т. е. талассократический характер, а в случае с Индией речь идёт не столько о колонизации цивилизационной, сколько политической — см. договор между Британской короной и Великим Моголом). В этом отношении весьма показательна также история освоения Северной Америки. Здесь пояс британской талассократической колонизации ограничивался, строго говоря, прибрежной полосой Новой Англии, тогда как внутренние пространства Северо-Американского континента были первоначально освоены испанцами (Калифорния, Техас) и французами (Луизиана). В дальнейшем внутренние пространства США осваивались преимущественно потомками германских поселенцев (ко времени создания США они составляли половину населения страны) и выходцев из Восточной Европы с "континентальной" ментальностью.

Геополитическая традиция США, таким образом, содержит в себе противоречивые элементы, являющиеся одновременно предпосылками к своеобразному американскому типу универсализма. До сих пор в США доминирует талассократическая элита англо-голландского происхождения, выступающая под лозунгами того, что получило название "атлантизма". Однако, здесь существует также сильная "континентальная оппозиция" атлантизму, представляемая т. н. "патриотами" — американскими фундаменталистами-почвенниками, к числу которых можно также отнести индейцев. В целом же, безусловно, США переняли геополитическую стратегию Британии, включив последнюю (по сути, вместе со всем Британским Содружеством Наций) в собственную неоколониальную геополитическую структуру, — выходящую за рамки чистого атлантизма. 

Другие типы колонизации. Историческая победа британского флота над испанским обозначила укрепление геополитических позиций новой англо-саксонской талассократии, а в романский (латинский) мир выдвинул новый универсалистский проект — французский.  

Французская колонизация явила собой некоторого рода совмещение испанского (континентального) и португальского (морского) типа колонизаций. С одной стороны, французы вели усиленную борьбу за проливы и острова, следуя чисто талассократической логике. Но в то же время их континентальные внедрения носили более фундаментальный характер, чем у англичан. Помимо Луизианы и Квебека в Северной Америке, французы освоили громадные континентальные пространства в Африке. Однако, у Франции не хватило сил довести эту амбивалентность до состояния универсального империализма — о чём столь страстно мечтал Наполеон. 
Ещё менее талассократическим и более теллурократическим, чем французский, был германский колониализм. Германия вплоть до конца XIX столетия не решалась переходить к политике заморской колонизации, пока, наконец, Бисмарк, будучи в больших сомнениях не дал добро на создание Германского колониального общества. Предчувствия Бисмарка оказались не напрасными: политика эта какого-либо успеха Германии в принципе не принесла. Сугубо континентальный характер носил также заморский колониализм Италии и Бельгии, состоявший в захвате и эксплуатации отдельных регионов Африки (Конго, Ливия, Эритрея).

Русский колониализм вообще не имел заморского характера, будучи сугубо континентальным, и только после Второй Мировой войны у России (СССР) появились точки геополитической опоры за пределами Евразии — в Америке (Куба, Никарагуа) и Африке (Египет, Сомали, Ливия, Эфиопия, Ангола и т. д.). Сегодня все они вновь практически потеряны. Но ещё более фундаментально-континентальным является колониализм тюрко-монгольского (чингисидовского) типа, исторически манифестировавшийся в державах Чингис-хана и его потомков — Юаньском Китае, Золотой Орде, Государстве Тимура, Империи Великих Моголов.

Китайский колониализм как таковой (т. е. не монголо-юаньский, а ханьско-конфуцианский) более склонен к универсализму, чему примером — активная китайская прибрежная и островная колонизация во всёй Юго-Восточной Азии, мощное развитие прибрежного мореплавания. В то же время, сухопутная колонизация обширных регионов Средней и Центральной Азии утверждают Китай как державу преимущественно теллурократическую. Исторический японский колониализм также имел дуальный характер — причём радикально-дуальный. Радикальность эта складывалась из двух противоположных векторов: теллурократического, направленного на колонизацию внутренних регионов континента (Маньчжурия, Монголия, Тибет), и талассократического, работавшего в направлении сугубо талассократической колонизации всего Тихоокеанского бассейна.

После Второй Мировой войны общие условия геополитической реальности существенно изменились в связи с мощным развитием новых форм обеспечения глобальной коммуникации. Коммуникационная монополия водных и сухопутных путей была нарушена авиацией, а затем — космонавтикой. Введение в геополитику "воздушного" фактора привело к появлению понятия аэрократии. Сегодня технические возможности уже позволяют в принципе не зависеть (в военном отношении) даже от авиации, поскольку управляемое чуть-ли не карманным пультом спутниковое оружие могло бы обеспечить практически тотальную поражаемость любой цели в любой точке планеты. Для выведения из строя логистики противника уже не требуется переброски больших человеческих и технических ресурсов на громадные расстояния: достаточно вывести из строя его энергосистему, "точечно" поразить ключевые узлы управления.  
В настоящее время ведущей аэрократической силой в мире выступают США, в тесном альянсе с Великобританией и НАТО. Авианосец — лучший символ стратегического союза Моря и Воздуха. Однако, в условиях возможностей постоянного спутникового наблюдения, преимущество мобильности авианосцев (и тем самым меньшей уязвимости для атак извне) перед стационарными аэродромами значительно релятивируется.