5

Хайнц Брилль

ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЕ
ПОЛОЖЕНИЕ ГЕРМАНИИ
К НАЧАЛУ 90-х ГОДОВ

Ф А К Т Ы — О П Ц И И — П Е Р С П Е К Т И В Ы

Геополитическое положение Германии
в переходную эпоху

"Наша роль такова: мы — надёжные партнёры Запада и желаемые партнёры Востока. Это — идеальное положение для срединного народа, чего не мог себе позволить бисмарковский Рейх. Удерживать это положение — важнейшая задача германской политики будущих лет."
Альфред Дреггер (в беседе с газетой Die Welt в марте 1993 г.
о геополитическом положении Германии к началу 90-х годов)

"Отказ от мировой политики не защищает от её последствий."
Освадльд Шпенглер

ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ НАЧАЛА
НЕМЕЦКОЙ ИСТОРИИ

Принято считать, что существенное значение на судьбу страны оказывает её положение в Большом пространстве, географические характеристики, структурное состояние поверхности и природа границ, — что в особенности соответствует действительности в случае Германии. Германский вопрос обнаруживает сильные "географические корни" (1). В чём, однако, являет себя в истории реализованная "в полной мере" особая "географическая нагрузка" германского народа в деталях? Каковы географические корни германского вопроса в деталях? На эти и аналогичные вопросы пытается ответить Альфред Юттнер в своей работе "Инвентаризация германского вопроса".
Прежде всего — как критерий, "где смешиваются природа и политика" — следует отметить географическое положение Германии в Европе. Германия расположена не в тихом углу европейского континента, но в его середине — "в центре тесного сообщества государств и под их напором... с территориальными сцеплениями". Это положение "между романской и славянской Европой", а также между сильными фланговыми державами стало для немцев "главным содержанием политической действительности" и центральной проблемой их внешней политики; этим объясняется "особый ход немецкой истории с конца Средневековья и непосредственно до настоящего времени" (3).
Проблема "германского вопроса и европейского равновесия" — в особенности в XIX и ХХ столетиях— является в исторической науке постоянной "темой" (4). Историк Андреас Хильгрубер представил на одном научном собрании мнение, что "проблема германской гегемонии" должна рассматриваться как "следствие геополитического положения Германии в центре Европы". Своё мнение Хильгрубер обосновал в следующих словах:

"Вследствие (относительной) пространственной величины германской территории, скачкообразно возросшего немецкого населения во второй половине XIX столетия и в целом — в силу человеческого потенциала немецкого национального государства, а также выявившейся в полной мере — начиная с последней трети XIX века — экономической мощи немецкое "национальное государство" (также в своём крайнем ограничении как бисмарковский "малогерманский" Рейх) как бы автоматически стало "полугегемониальной" европейской державой, "революционизировавшей" тем самым существующую систему сил, основывавшуюся со времени своего становления в XVII и XVIII вв. на (относительном) превосходстве фланговых сил над центральными державами Австрией и Пруссией и буферной функции общего европейского центра ("Священная Римская империя германской нации" — политическое образование без конкретного властного центра, но при этом уравновешивавшее в своих отдельных составляющих частях силы и противосилы: интегральная составная часть общей силовой системы), тогда как политически полностью суверенное немецкое "национальное государство" стало с 1871 года, безусловно, державой в смысле нового гравитационного центра и обратилось со своим политическим влиянием ко всем сторонам до сих пор господствовавших отношений фланговых держав-центра. Эта новая держава одновременно заполнила "занимаемый" (политически) до сих пор более слабыми державами Пруссией и Австрией "полу-вакуум" между утвердившимися державами Францией и Россией; тем самым она попала с момента своего "рождения" в "двуфронтовую" — глядя из Берлина —ситуацию. Чтобы долговременно застраховать себя через относительное превосходство своих вооружённых сил, она выдвинула проблематику силового баланса ("Balance of Power") в рамках европейской системы сил и призвала к плану Англию, чья позиция в отношении немецкого национального государства во всех фазах должна была бы быть решающей" (5).

В 1992 году два немецких историка вновь обратились к проблеме "германского вопроса и европейского равновесия". Здесь речь идёт о Михаэле Штюрмере (6) и Грегоре Шёллигене (7). Своими исследованиями оба автора внесли в дискуссию о роли Германии в европейской и международной политике начала 90-х годов важный с историческо-географической точки зрения вклад. Они стремятся расширить рамки данной дискуссии в духе старого правила: "Кто хочет далеко заглянуть вперёд — должен далеко посмотреть назад, связать воспоминание с воображением". Оба историка отлично описывают "германский путь" с помощью факторов "географии, истории и политики". Для обоих авторов германский вопрос не потерял своей предметности и после объединения двух германских государств.
Германский вопрос, обусловливаемый географией Европы и весом Германии, вообще есть важнейший вопрос организации Европы. Подобно тому, как после 1945 года борьба за Германию тотчас же предстала в фокусе большого противостояния Востока и Запада, так и 45 лет спустя, после мирного и демократического достижения германского единства, европейская система обрела иной образ. Процесс "2+4" 1990 года, завершивший Холодную войну, ещё раз напомнил миру о том, что германский вопрос не является и никогда не являлся исключительной прерогативой Германии (8).

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ И ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЕ
ИНТЕРЕСЫ ГЕРМАНИИ ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Геополитические мотивы
интеграции Запада

Там, где пересекаются "сферы влияния" многих государств, возникает "силовое поле" или "критическая зона" с большой конфликтной вероятностью. Такая судьба характеризует историю центрально-европейского пространства. Геостратегический анализ с точки зрения Германского рейха направлен, в существенной степени, на проблему войны на два фронта. Война на два фронта являла собой, прежде всего, следствие неумелой германской союзной политики и срединного положения Германии. Это, опять же, определяло окружение Рейха в качестве естественного последствия (9). "Порочный круг" попытался разорвать Аденауэр через "привязывание к Западу".
Аденауэр представлял после 1945 года мнение, что соседи Германии, в силу геополитических обстоятельств, в своей политике окружения Рейха всегда могли иметь для этого убедительную концепцию. Антанта, но также и военная коалиция во Второй Мировой войне представлялись ему логическим следствием предметных структурных отношений. Многоценимая игра Бисмарка с пятью шарами, посредством которой старшие поколения пытались противостоять этой опасности, себя не оправдала. В Аденауэре всё говорило против того, чтобы вновь ориентироваться на подобные ожидания (10). Из опыта стратегической абсурдности войны на два фронта в 1914-1918 гг. Аденауэр, ещё в Веймарскую эпоху, сделал вывод о внешнеполитической бессмысленности германской "политики качелей" между Востоком и Западом. Согласно его оценке, желание использовать срединное положение Германии может привести только к внешнеполитической изоляции (11). "Уже Бисмарк писал в памятных записках, как его постоянно преследовала мысль об изоляции Германии", — замечает Аденауэр в своих "Воспоминаниях:

"Изоляция Германского рейха, когда тот стал сильнейшей военной державой мира, привела к войне 1914-1918 гг., в которую он был брошен с гордой высоты, на которой стоял. А мы! Мог ли тогда кто-либо даже мечтать, что мы — захваченные, обезоруженные, полностью в руках наших прежних противников, — что мы сможем быть в состоянии, предоставленные лишь самим себе, сделать своё слово значимым в европейской или всемирной истории? Это было и остаётся бессмысленностью, было и остаётся сумасбродством, и поэтому нам следовало бы — и это должно было бы также стать целью нашей будущей политики в Бундестаге — заботиться о том, чтобы Германия обрела друзей, а именно — друзей в свободном мире" (12).

Таким образом, Аденауэр ориентировал свою политику не только на обстоятельства советской угрозы и напряжения между Востоком и Западом, но также на опыт немецкой истории и специфическое положение послевоенной ситуации Германии (13).
Иными словами, из германского поражения, нового международного положения и тем самым фактического разделения Европы и Германии Аденауэр сделал радикальные выводы. Отсюда, он вывел в качестве цели предотвращение с помощью сплочения свободной Европы дальнейшего расширения сферы политического влияния проникшего вплоть до центра Европы коммунизма (14). Как уже упоминалось выше, "Аденауэр далее считал необходимым — одновременно в силу исторических обстоятельств, как и вследствие "стратегической абсурдности войны на два фронта" (15) — лишить метавшихся до 1933 года туда-сюда между Востоком и Западом немцев свободы внешнеполитического решения (16). Таким образом должны были быть предотвращены рецедивы как "политики качелей" в стиле двадцатых годов, так и националистической реставрации и национальных амбиций, как их представляли Якоб Кайзер и другие преемники Штреземана (17).

Геополитическое
и геостратегическое положение Германии
к началу 90-х годов

С 3 октября 1990 года Германия воссоединена, на основании "Договора 2+4" — суверенна и вновь переместилась с геополитической периферии в центр. На севере и западе она граничит с союзниками, на юге — с дружественными государствами, и на востоке — с государствами, самими стремящимися к добрососедским отношениям с Германией. Вывод к концу 1994 года из Германии советских войск послужил ещё большей стабилизации её безопасности. Если до сих пор оборонные интересы концентрировались на "блокировании" государств Варшавского договора, то со времени распада Советского Союза можно выделить многочисленные новые конфликтные зоны. Тем не менее, можно констатировать: после завершения противостояния Востока-Запада Германия не подвержена какоё-либо прямой военной угрозе.

Германия и её с оседи

Обновлённая Федеративная Республика Германии лежит в центре Европы (18). Она окружена новыми соседями: Данией на севере, Нидерландами, Бельгией Люксембургом и Францией на западе, Швейцарией и Австрией на юге, а также Чешской Республикой и Польшей на востоке. Такие политологи, как Людгер Кюнхардт и Ганс-Петер Шварц причисляют помимо этого к нашим соседям также Великобританию, Норвегию и Швецию — страны на противоположном Германии берегу (19). Ещё более широкий взгляд представляет Гельмут Шмидт, когда включает в систему германских соседских отношений также Италию, Финляндию и другие государства (20).
Германское "центральное положение в Европе" ещё более выявилось со времени воссоединения государственного единства Германии 3 октября 1990 года. Федеративная Республика Германии является более, чем когда-либо шарниром между Востоком и Западом, но также между Скандинавией и средиземноморским пространством (21). ФРГ стала "основной транзитной страной Европы" с растущей тенденцией (22). Германия, связанная с Европейским Союзом и НАТО, образует также мост к средне- и восточно-европейским государствам.
Государственная территория ФРГ составляет 357000 км/2. Наибольшее расстояние по оси север-юг — 876 км, по оси запад-восток — 640 км. Крайние пограничные пункты: Лист на острое Зилт на севере, саксонская Дешка на востоке, баварский Оберсдорф на юге и Зельфкант (Северный Рейн-Вестфалия) на западе. Границы ФРГ имеют общую протяжённость в 3767 км. Германия насчитывает около 80 миллионов жителей. ФРГ является после России самым населённым государством Европы, опережая Италию (58 млн. чел.), Великобританию (57 млн. чел.) и Францию (56 млн. чел.). По площади, однако, Германия меньше Франции (552000 км/2) и Испании (505000 км/2).

Геостратегическое положение Германии

Со времени объединения обеих германских государств в 1990 году, генеральный инспектор Бундесвера генерал Клаус Науманн неоднократно высказывался о новом геостратегическом положении Германии (см. И М П Е Р А Т И В-IV/98, — прим. ред.). Его анализ этого положения явился важным вкладом в определение географических обстоятельств германской оборонной политики (24). В своём докладе перед участниками 33 Командирского собрания он описывает новое геостратегическое положение Германии особенно чётко:

"Нашей стране, безусловно, предстоит решить в относительно краткие сроки множество больших проблем. Но несмотря на все проблемы, мы не должны забывать, какого резкого улучшения мы достигли в 1995 году именно в области оборонной политики благодаря нашему последовательному союзу с Западом, нашей стабильности и связи с Оборонным союзом, и прежде всего — после ратификации и применения Договора о Конвенциональных Вооружённых силах в Европе и вывода Западной Группы войск в 1995 году:
— Германия, впервые со времени основания единого немецкого государства, не имеет ни одной соседней страны, не являвшейся бы союзной или дружественной — новшество для страны с наибольшим числом границ в Европе.
— Германия не является более фронтовым государством, а также больше не разделена. Тем самым Германия стала совершенно нормальным европейским государством и обрела, прежде всего, свободу действия.
(...)
— Германия, в военном плане, не является больше относительно своего стратегического положения государством, предрасположенным к стратегическому наступлению или территориальному захвату. Тем самым геостратегическое положение нашей страны существенно улучшилось, и тем самым стратегическая роль Средней Европы может быть фундаментально изменена. Она может стать шарниром западного оборонного союза, но уже никак не местом конфронтации.
В этом новом положении роль германских вооружённых сил не следует понимать как ответ на конкретную опасность, которая представлялась одним, но отнюдь не единственным мотивом в эпоху конфронтации и фронтового государства. Это — прошлое, то прошлое, с которым мы мастерски справились, но которого мы, однако, не должны держаться в силу того, что нас беспокоят новые формы конфронтации. Освободимся же от мышления в конфронтативных категориях!" (25).

Итог: Геополитические и геостратегические изменения в Европе перевели оба германских государства из состояния "прифронтовых государств" в прежней системе блоков в новое (старое) "срединное состояние". Тем самым будущее представляется вновь открытым. Возникает вопрос об определении национальных интересов. Новое определение интересов германской безопасности стоит на повестке дня плановых штабов.
На основе вышеприведённых выкладок можно вывести следующие геополитические и геостратегические признаки германской оборонной политики:
— Срединное положение
— Многочисленные соседи
— Опасение окружения или изоляции,
естественные границы только на севере и юге,
отсюда — "тяготение к союзам"
— Транзитная страна № 1 в Европе,
шарнир в отношениях север-юг и восток-запад
— Мировая экономическая держава,
индустриальная страна с высокой зависимостью от мировых рынков

Перечисленные здесь признаки или критерии германской оборонной политики есть одновременно её "ценности и интересы" и определяют её "оборонно-политические директивы". "Белая книга-94 " по безопасности ФРГ отражает это соответствующим образом:

"Конкретные оборонно-политические действия должны быть ориентированы на интересы. Интересы определяют приоритеты в действиях. Они являются выражением политики суверенного государства, основой для оценки рисков и требуемых действий в конкретных ситуациях, а также предпосылкой для уравновешивания интересов, взаимного сотрудничества и международной стабильности. Германская оборонная политика должна при этом учитывать политические константы и долгосрочные рамочные условия: геополитическое срединное положение Германии как страны с наибольшим числом соседей в Европе; экономическое состояние как зависимой от экспорта индустриальной нации и интенсивную увязанность с мировой экономикой; и, наконец, опыт германской и европейской истории. Всё это— признаки целей, содержания и действий германской политики, а также обусловливает их восприятие соседями Германии" (26).

Новые опасности

В силу международных структурных изменений, геополитического прорыва в Центральной и Восточной Европе, а также объединения Германии сместился центр тяжести в плане оборонно-политических интересов. Оборонная политика развивает северо-южное измерение. Тенденция (движение от двуполярности к полицентризму) развивается в знаках растущих южно-южных конфликтов и северно-южных противостояний (27). Уже с середины 80-х годов выявляются опасности для безопасности и стабильности Европы также во внеевропейских регионах — таких, как Северная Африка, Ближний и Средний Восток (28). Прорыв в отношениях Востока-Запада хотя и не были причиной этих новых ориентаций, но решительно их ускорил (29).
К настоящему времени на европейской "периферии" выявляются многочисленные конфликты, чьи причины имеют националистические, этнические, этнически-религиозные и экономические основания (30). К особым конфликтным зонам относятся т. н. "Исламская кризисная дуга", "Балканский регион", регионы "Курдистан", "Кавказ" и "Средняя Азия". Для лучшей оценки отдельных конфликтов, их последствий на отдельные регионы или на возможное нарушение международного мира мы отсылаем к обзорному анализу автора (31).
Данные конфликты обладают всеми непосредственными влияниями на соответствующие регионы или соседние государства; однако, они не угрожают международному миру. Тем не менее, нельзя исключить, что расширение этих и других конфликтов сможет дестабилизировать международный порядок в Европе (32). Ибо

"...пересечение экономических, этнических, демографических или религиозных обстоятельств с державно-политическими интересами чревато опасностью конфликта с применением военных средств. Это не обязательно должно вести к непосредственной военной угрозе Германии, однако при одновременной эскалации региональных конфликтов может дестабилизировать внутренний порядок в Европе и прилегающих регионах. В таком случае нельзя исключать также непосредственной угрозы безопасности Германии" (33).

Тем самым, одновременно растёт потребность в чётких основаниях для постоянной оценки положения и актуальных способов принятия решений, соответствующих расширенному географическому пространству (34).

Геополитические и геостратегические проблемные круги
германской оборонной политики:
о п ц и и и п е р с п е к т и в ы

ГЕРМАНСКАЯ ОБОРОННАЯ ПОЛИТИКА
МЕЖДУ КВАДРАТУРОЙ МНОГИХ КРУГОВ И ОСЕЙ
И КВАДРАТУРА ТРЕУГОЛЬНИКОВ

Центральное географическое положение Германии в Европе представляется ключом к пониманию возможностей международного взаимодействия, а также внешнеполитических, военно-стратегических, транспортно-технических и экологических условий безопасности Федеративной Республики Германии (35).
Основательное изменение европейской политики толкает Германию к тому, чтобы по-новому определить географические и институциональные рамки её оборонной политики. Если в будущем ход получит национально ориентированная оборонная политика, то должна ли она будет и далее ориентироваться на интересы и структуры западных союзов, или же германская оборонная политика должна прежде всего стремиться к общеевропейской стабилизации? В зависимости от того, какой из вариантов возобладает, проявятся и соответствующие последствия для германской европейской и мировой политики (36). В данном случае предпринимается попытка редуцировать внешнеполитические действия к базисным структурам, составляющих то, что мы называем национальными интересами.
В политической науке — Бессон (37), Каллео (38), Пфетч (39) и др. — германская внешняя и оборонная политика часто характеризуется как "баланс между тремя кругами", а именно между:
— атлантической,
— европейской и
— национальной ориентацией.

Карл Кайзер и Джон Ропер описывают в своей книге "Тихий Альянс" (40) "геополитику двух треугольников" — атлантического и европейского, образуемых США, Великобританией, Францией и ФРГ. В первом, трансатлантическом треугольнике, в вершине располагается Вашингтон, Бонн и Лондон — в других углах. Второй, европейский треугольник соединяет Бонн с его обоими европейскими партнёрами в Париже и Лондоне.
Связи Вашингтон—Лондон, Вашингтон—Бонн, а также Бонн—Париж обладают сильными, так сказать императивными условиями. В противоположность им, отношения между Лондоном и Бонном, Парижем и Лондоном, а также Парижем и Вашингтоном значительно менее существенны. Карл Кайзер и Джон Ропер относят эти установки к оборонной политике. Последняя же есть лишь отражение фундаментальных политических интересов, из которых выводится политика в целом. Герберт Кремп предлагает германской внешней и оборонной политике сделать вывод из описанного Карлом Кайзером и Джоном Ропертом "классического положения":

"Установить тесные отношения в "треугольнике" с Лондоном было бы реалистичным намерением. Это дало бы Бонну необходимую ему свободу атлантического манёвра, чтобы принять более независимое, чем до сих пор, участие в изменениях мировой политики." (41)

ГЕРМАНСКАЯ ОБОРОННАЯ ПОЛИТИКА
МЕЖДУ ТРАНСАТЛАНТИЧЕСКИМИ СВЯЗЯМИ
И ЕВРОПЕЙСКОЙ ОБОРОННОЙ ИДЕНТИЧНОСТЬЮ

Опция "Европейский Союз"

В 1992 году морской капитан Леннарт Сушон представил свою известную работу "Ренессанс Европы. Европейская оборонная политика: международная модель". В качестве "модели" или "сети" будущей европейской оборонной политики он представляет следующие оперативные возможности:

— Превращение ОБСЕ в коллективную систему европейской безопасности с европейским Советом обороны;
— Превращение ЕС в Соединённые Штаты Европы (при участии государств Восточной и Центральной Европы!);
— Создание "Европейско-Атлантического Союза";
— Реформа ООН с расширенными компетенциями международного обеспечения мира.

Сушон дискутирует свою постановку вопроса в соответствии с актуальными европейскими и глобальными требованиями. На этом основании он развивает международную модель будущей европейской оборонной политики с новыми институциями: с "концертом" европейских держав, ООН, Европейско-Атлантическим Союзом и, наконец, Соединёнными Штатами Европы.
Объявленной целью для него всегда остаётся объединённая Европа, преследующая в тесной трансатлантической кооперации разрешение глобальных проблем и сталкивающаяся с вызовом нашего времени, с его реалистической концепцией. Такая объединённая Европа в состоянии обеспечить своё экономическое существование только, согласно Сушону, как морская держава. Но он не осознаёт опасностей, противостоящих европейскому объединению: ренационализирования, реидеологизирования, регионализирования.
Тем не менее, он держится за свой постулат: "Долгосрочной целью должны оставаться Соединённые Штаты Европы с тесной трансатлантической кооперацией, застрахованных в отношении Магреба и Передней Азии и вовлечённых в разрешение мировых проблем". Здесь автор предлагает систематические, дифференцированные и неконвенциональные меры в форме уже представленной "Концепции европейской оборонной политики на XXI столетие".
Фундаментальным для модели Сушона является то, что опция "Европейский Союз" реализуема только при поддержке неевропейской державы — США. Тем самым европейскую "оборонную идентичность" он считает нереалистичной и выступает в существе своей работы за создание "Европейско-Атлантического Союза".
Тем не менее, несмотря на то, что европейская "оборонная идентичность", преодолевая многочисленные факторы сопротивления, постепенно обретает всё большее значение, в обозримом будущем явным приоритетом будут пользоваться германо-американские оборонные связи. Здесь оба приводимых ниже мнения представителей германской "стратегической общины" (strategic community) могут рассматриваться в качестве репрезентативных.
Вице-адмирал Ульрих Вайссер оценивает в своём последнем исследовании "НАТО без образа врага" оборонно-политические связи ФРГ с США и Францией как комплементарные. Стратегический императив, согласно Вайссеру, состоит в привязанности США к европейскому континенту и поддержке евро-атлантической военной интеграции. Создание европейских оборонных институций описывается как ряд "параллельно" действующих процессов. Западная Европа и будущий Политический Союз Европы остаются и далее привязанными к морской державе США (42).
Дитер Манке, в одном из изданных Андреасом М. Раухом сборников, анализирует "трансатлантическое измерение европейской безопасности" в новой Европе: его тезис состоит в том, что "без США геостратегическое присутствие Советского Союза (Российской Федерации) как великой державы в обозримом будущем нечем было бы уравновесить". Для Манке НАТО есть не пережиток , но гарант безопасности Германии. Автор выступает за сохранение западного альянса и сокращённое, чисто видимое присутствие США в Европе. Согласно его мнению, трансатлантическое изменение должно быть прочно интегрировано в систему европейской безопасности (43).

Опция "Партнёры в лидерстве"

В 1989 году американский президент Буш предложил немцам стать "партнёрами в лидерстве", и напомнил им о том, что "лидерство" всегда имеет спутника — "ответственность". Буквально президент Буш сказал: "Американцы и Федеративная Республика Германии всегда были близкими друзьями и союзниками. Благодаря этому, мы предпринимаем сегодня ещё одно совместное задание, а именно — как партнёры в лидерстве" (44).
К концу Холодной войны ФРГ стала для США "наиболее желаемым стратегическим партнёром". Её превосходящий региональные масштабы потенциал предопределял страну к особым отношениям ("new special relationship") с США (45). США желали, особенно со времени интеграции ГДР в состав ФРГ, чтобы Германия взяла на себя более значительную роль в мировой политике (46). Это также провозгласил американский посол в ФРГ Ричард Холбрук в программной речи от 8 декабря 1993 г. в Потсдаме. Он сказал: "Мы не только не боимся большей роли Германии в истории, но даже приветствуем её. К тому же мы бы приветствовали постоянное членство Германии в Совете Безопасности" (47).
Федеральный президент Рихард фон Вайцеккер подхватил во время своего официального визита в США в апреле 1992 года "предложение партнёрства". При этом в означенном Джорджем Бушем "партнёрстве в лидерстве" он усматривал три главных момента:
— Воссоединённая Германия решительно встала на сторону европейского развития в направлении "Политического Союза".
— Развитие должно быть неразрывно увязано с существованием Атлантического альянса. Ядром НАТО и дальнейшего неизбежного американского присутствия в Европе остаётся безопасность партнёров, сотрудничества и защиты со стороны которых ищут также государства бывшего Варшавского пакта.
— Германия есть незаменимый европейский партнёр США в совместной работе с восточно-европейцами и государствами-наследниками бывшего Советского Союза. Основание: "Мы находимся на крайнем рубеже и выступаем на Западе самым настойчивым образом за то, чтобы Восток в одиночестве не оставлять" (50).
Несмотря на эти заявления федерального президента Рихарда фон Вайцеккера и федерального канцлера Гельмута Коля, предложение "партнёрства в лидерстве" осталось в ФРГ без большого резонанса (51). Какой-либо интенсивной дискуссии на тему "Партнёрство в лидерстве" как опция германской внешней и оборонной политики не произошло. В некоторых кругах "предложение" даже было найдено как неприемлемое нарушение собственного покоя, когда защита со стороны Америки привычно воспринимается как нечто само собой разумеющееся (52). Тем не менее, автор призывает к тому, чтобы вышеприведённой опции ("партнёрство в лидерстве") — относительно всех других опций — был придан приоритет. И прежде всего потому, что германские и американские ценности и интересы обнаруживают невероятно высокую степень совпадения.
Далеко идущее совпадение германо-американских геополитических интересов можно в целом обосновать следующим образом:
— Поддержка Америкой объединения Германии и способствование ему в большей степени, чем со стороны какой-либо другой державы;
— "Балансирование сил" в Европе;
— сильное американское присутствие в Германии;
— шарнир логистики;
— инфраструктура;
— операции ООН с участием германских вооружённых частей (изначально возможно только вместе с США);
— постоянное место для Германии в Совете Безопасности ООН должно быть востребовано в связи с необходимостью иметь право голоса при участии в военных операциях ООН (здесь необходима поддержка США и России);
— ГАТТ-овский принцип свободной международной торговли соответствует как германским, так и англо-саксонским интересам;
— общие ценности.

Также в процессе соизмерения германских оборонных интересов между "партнёрством в лидерстве" и "европейской оборонной идентичностью" в рамках Маастрихтского Договора (прежде всего с Францией) логика говорит в пользу американского предложения. Обоснованием к этому могут послужить следующие представления:

Трансатлантические связи германской оборонной политики в поле напряжения
между Европой (Франция) и США, представляеме французской и германской
фундаментальной геополитической позицией:

Ф Р А Н Ц И Я

— Целевая проекция: европейская "оборонная идентичность"
(Defence Identity) в рамках ЕС
— Мировая держава Европа (равноправие с США)
Результат: отсутствие противоречий в стратегическом планировании.

Г Е Р М А Н И Я

— Целевая проекция: европейская "оборонная идентичность"
— Сохранение НАТО ("США есть европейская держава")
Результат: Противоречие в "оборонную идентичность"может внести
только неевропейская держава.

За годы многолетнего союза в судьбе, между Германией и США сложились отношения трансатлантического партнёрства, высшее благо которого— превосходящее все высоты и глубины — есть доверие и стабильность (53).
Вытеснение Америки из Европы — намеренно ли, по недосмотру или безразличию — будет иметь непредсказуемые последствия, и не в последнюю очередь — на внутриевропейское равновесие (54).
Оценка: Что станет с Европой и трансатлантическими связями или трансатлантическим сотрудничеством — решительно зависит от качества четырёхсторонних отношений между США, Францией, Великобританией и Германией. Анти-американские, анти-атлантические и тем самым анти-британские аффекты французской политики проявили себя в германо-французских отношениях как существенный фактор помехи (55). Тем не менее, Германия, будучи ближайшим партнёром Франции, никогда не давала ставить себя в положение, требовавшее ультимативного выбора между Францией или США, ЕС или Северной Америкой. Это является, согласно определению бывшего министра иностранных дел Геншера, также и "политикой будущего".

Другие опции

На основании такой "дилеммы" поиск представлений и концепций в отношении новой германской оборонной политики есть веление времени. Помимо сохранения НАТО и создания Европейского Политического Союза, в настоящее время дискутируются следующие концепции, модели и представления:
— варианты в качестве альтернативы Политическому Союзу Европы: Коренная Европа (57); Средняя Европа/ Центральная Европа (58)
— "partners in leadership"/ "партнёрство в лидерстве" с США (59)
— "швейцаризация"/ "Большая Швейцария"/ "Супер-Швейцария" (60)
— гражданская и торговая сила (New Civilian Power — Новая Гражданская Власть) (61)
— национальная опция ("великая держава Германия") (62), связанная с осями "Вашингтон—Бонн/ Берлин—Москва" (63) или евразийским вариантом "Берлин—Москва—Токио" (64)

Экскурс: опция "Евразия"

В 1992 году журналист Альфред Ценкер (65) представил исследование "Эпоха решений. Германия, Евразия и завтрашний мир". Геополитическими темами Ценкер занимается с середины 80-х годов. Так, он принимал участие в дискуссии весной 1988 года— фазы Ренессанса геополитики в Германии, — выступив в газете Вельт (Die Welt) со статьёй "От мировых островов, континентальных масс и евразийских буферных зон — к новому открытию геополитики". В 1991 году в журнале Мут (Mut) последовала его же статья "Мир как целое — Ренессанс геополитики", которая считается базисной для представляемых им исследовательских результатов.
На основании преимущественно франко- и англо-язычных геополитических источников Ценкер исходит из трёх тезисов:
1. Евразийское измерение. Евразия — а не ЕС — стоит на повестке дня;
2. Срединное положение Германии. Наша страна вновь находится в роли шарнира и наводчика мостов на Восток;
3. "Нестабильность" Германии. Требования невероятно высоки. К ним немцы плохо подготовлены психологически, политически и экономически.

В настоящую "эпоху решений" к Германии, учитывая её будущую роль в Европе и мире, предъявляются особые требования. В обширных частях мира заново происходит организация пространства и тем самым — силовых отношений. Германии, в силу её географического положения, экономического и культурного потенциала выпадает — согласно прогнозу Ценкера — ключевая роль на евразийском континенте. Более того, он даже представляет возможность появления оси "Берлин—Москва—Токио". Германия опять становится панъевропейской державой. С глобальной точки зрения Германия остаётся в амбивалентном положении, в поле напряжения между сверхдержавой США и водоворотом евразийского пространства с его многочисленными кризисами и слабеющими экономическими перспективами. Ценкер сводит роль Германии на пороге XXI столетия к формуле: требуется — на Востоке, связана — с Западом.
Пространство геополитического напряжения, в котором должна ориентироваться настоящая германская внешняя и оборонная политика, Ценкер рассматривает прежде всего в четырёх аспектах:
— Усилившееся и во все стороны открытое срединное положение Германии в Европе;
— Ключевое положение Германии в Евразии;
— Угроза Германии со стороны протяжённых "зон потрясений" на Востоке и Юго-Востоке, а также в пространстве Средиземноморья;
— Отношение глобального положения Германии к мировой державе США.
Ценкер принадлежит к тем немногочисленным в Германии авторам, которые работают в области собственно геополитики. К сожалению, автор не даёт в своих исследованиях точных указаний источников. Тем не менее, в представленной здесь работе речь идёт о важных "дискуссионных началах" касательно будущей германской внешней и оборонной политики. Они предлагают нестандартные идеи и помощь в ориентации в наше сложное время.

Оценка

Вопрос о том, какая из вышеприведённых опций в наибольшей степени соответствует интересам Германии, не может получить в настоящее время исчерпывающего ответа, поскольку изменение самой сложившейся системы распределения международных отношений малопредсказуемо в условиях современной ситуации резких перемен. В силу данных соображений на передний план, в качестве критерия реализуемости, выступает опция "согласованности с другими национальными интересами" (66).
Согласно Вильфриду фон Бредов и Томасу Егеру (а также разработкам автора) в настоящее время особый интерес представляют четыре опции:
— во-первых, германо-американского партнёрства, обосновывающего ассиметричное атлантическое отношение и представляющего форму особых отношений с региональным включением;
— во-вторых, западноевропейской интеграции в целях "Политического Союза" , т. е. объединения на уровне супранациональных связей и союза государств;
— в-третьих, германо-российской бигономии в Средней и Восточной Европе;
— в-четвёртых, "швейцаризация" Германии.
Две первые опции могут сегодня рассматриваться как политически релевантные и консенсоспособные, однако нельзя исключать резких изменений в действующей воле политических систем.

УРОКИ ИСТОРИИ

Грегор Шёллиген, один из крупнейших в Германии "историков нового поколения", пишет о "необходимости опций для германской политики":

"Опуская немногочисленные исключения, немцы никогда не хотели отказаться от иллюзии, что можно выжить в одиночку, без партнёров. Географическое положение, число соседей, а также их мощь требовали и способствовали с XVII столетия поискам подходящих партнёров. Чтобы избежать наибольшей опасности — экономического, политического, и прежде всего военного "окружения", среди партнёров по оборонному союзу должен быть хотя бы один сосед. Здесь, прежде всего, на ум приходят Россия и Франция, при случае — Австрия (Австро-Венгрия). Со времени Семилетней войны и вплоть до Второй Мировой войны, а в некоторых аспектах и дальше, особую роль играла Англия. С расширением европейской системы государств до мирового масштаба в эпоху мировых войн неожиданно господствующее значение обрели США. Тем самым было задано положение, требовавшее принятия однозначного решения в пользу Востока или Запада (...) Здесь мало что изменилось и после 1945 года — и для немцев, и для других. Конрад Адэнауэр вспоминал незадолго до своей смерти о том, что ФРГ, в силу своего географического положения — в середине Европы и без укреплённых границ,— была вынуждена принимать ту или иную сторону, если не хотела оказаться разорванной. Для первого канцлера ФРГ в этом отношении мало что изменилось со дней Бисмарка. Другие смотрели на всё точно так же. В любом случае, американский министр иностранных дел Джон Фостер Даллес в 1959 г. явно показал тогдашнему правящему бургомистру Берлина Вилли Брандту, что русские и американцы могут с друг другом "не соглашаться по поводу тысячи вещей". "Однако касательно одной вещи у нас нет разногласия во мнениях: мы не допустим возникновения воссоединённой, вооружённой Германии на ничейной территории между Востоком и Западом". Германия с неподконтрольными возможностями считалась более опасной, чем состоящая в союзе с противоположным блоком: это был урок, выведенный после 1945 года из проблемы немецких возможностей. Советское согласие в июле 1990 г. на право объединённой Германии самостоятельно решать, к какому блоку она хочет принадлежать, ещё раз подтвердило это самым выразительным образом, представив как бы саморазумеющимся, что она должна куда-либо относиться" (68).

Таким образом в 1990 году подтвердилось то, с чем Четыре державы (-победительницы) имели дело ещё на Берлинской четырёхсторонней конференции по Германии в 1954 году. Тогдашний французский министр иностранных дел Бидо описал это косвенно словами:

"На основании уроков прошлого следует избегать возвращения в состояние, в котором страна в Центре Европы может желать столкновения Востока с Западом для увеличения собственного потенциала, — при этом вынуждая оба лагеря идти на последовательные уступки и превращаясь, таким образом, в третейского судью, — при том, что раньше это было предметом политики. Это — весьма существенный вывод при взгляде на безопасность Четырёх держав, включая Советский Союз" (69).

Бидо тем самым отвергает советские предложения нейтрализации, осознавая, вероятно, в сущности то, что Германия должна иметь статус, который бы гарантировал посредством механизмов связи и интеграции если не контроль, то, во всяком случае, невозможность германских особых туров между Востоком и Западом (7). Немецкий дипломат Альбрехт Конзе кратко и лапидарно заметил:

"Наши соседи желают предсказуемости и последовательности. В их глазах мы, несмотря на все экономические сложности, уже сейчас имеем больше веса, чем в 1989 году. Теперь от нас ожидают соразмерного и продуманного обращения с нашей силой и разумного представления наших интересов — не больше и не меньше" (71).

П р и м е ч а н и я :

(1) Ср. Alfred Jьttner: Die deutsche Frage. Eine Bestandsaufnahme, Kцln-Berlin-Bonn-Mьnchen 1971, S. 94.
(2) Там же.
(3) Там же.
(4) Ср. Walter Hofer (изд.): Europa und die Einheit Deutschlands, Eine Bilanz nach 100 Jahren, Kцln 1970; Horst Groepper: Deutschland und Europa, в: Zur Lage der Nation, изд. Jordis von Lohausen и др., Krefeld 1982, S. 117-174; Renana Fritsch-Bournasel: Das Land in der Mitte. Die Deutschen und europдischen Krдftefeld, Mьnchen 1986; dies.: Europa und die deutsche Einheit, Mьnchen 1990; Michael Stьrmer: Die deutsche Frage als europдisches Problem, Mainz 1984.
(5) Andreas Hillgruber: Die deutsche Frage im 19. und 20. Jahrhundert — Zur Einfьhrung in die Nationale und internationale Problematik, в: Deutsche Frage im 19. und 20. Jahrhundert, изд. Josef Becker/ Andreas Hillgruber, Mьnchen 1983, S. 5f.
(6) Michael Stьrmer: Die Grenzen der Macht. Begegnung der Deutschen mit der Geschichte, Berlin 1992.
(7) Gregor Schцlligen: Die Macht in der Mitte Europas. Stationen deutscher AuBenpolitik von Friedrich den GroBen bis zur Gegenwart, Mьnchen 1992.
(8) Ср. Michael Stьrmer: a.a.O., S. 221 ff.
(9) Cр. Geet Bakker: Duitse Geopolitiek 1919-1945. Eine imperialistische Ideologie. C резюме на немецком языке. Utrecht 1967, S. 173 f. Cм. также статью "Einkreisungspolitik" в: Lexikon der Politik, 7 Auflage, Bern und Mьnchen 1967, S. 163.
(10) К этому результату приходят Петер Шварц и др. относительно внешней политики Аденауэра в зеркале четырёхтомных воспоминаний последнего. Источник: Adenauer-Studien I, изд. Rudolf Morsey und Konrad Repgen, Mainz 1971. Здесь: Hans-Peter Schwarz: Das auBenpolitische Konzept Konrad Adenauers, S. 85.
(11) Eberhard Pikert: Theodor Heuss und Konrad Adenauer, в:Adenauer-Studien I, a.a.O., S. 65.
(12) Konrad Adenauer:Erinnerungen 1953-1955, Stuttgart 1966, S. 195 f.
(13) Hans-Peter Schwarz:Adenauer-Studien I, a.a.O., S. 85.
(14) R. Morsey: Brьning und Adenauer. Zwei deutsche Staatsmдnner, Dьsseldorf 1972, S. 27.
(15) Cм.Eberhard Pikert, a.a.O.
(16) Rudolf Morsey, a.a.O., S. 27.
(17) Cм. Waldemar Besson: Die Auflage der bundesrepublikanischen AuBenpolitik, в: Demokratisches System und Politische Praxis in der Bundesrepublik, изд. Gerhard Lehmbruch, Klaus von Beyme und Iring Fetscher, Mьnchen 1971, S. 374. Цит. по Rudolf Morsey, a.a.O., S. 27.
(18) Cр. Tatsachen ьber Deutschland. Redaktion: A. Hoffmann, Frankfurt a. M. 1992, S. 7.
(19) Cр.Ludger Kьhnhardt/ Hans-Peter Schwarz (изд): Zwцlf Nachbarn — ein Europa. Deutschland und die europдische Zukunft aus der Sicht der Diplomaten umliegender Lдnder, Bonn—Berlin 1991.
(20) Cр. Helmut Schmidt: Die Deutschen und ihre Nachbarn. Menschen und Mдchte II, Berlin 1990.
(21) Cр. Tatsachen ьber Deutschland. Redaktion: A. Hoffmann. Frankfurt a. M. 1992, S. 7.
(22) Cр. Die bundesrepublik Deutschland ist Haupttransitland, в: Der Tagesspiegel, 8. Mai 1992, S. 4; Dirk Fischer: Deutschland als Drehscheibe Europas, в: Das Parlament, № 15,3. April 1992, S. 11; Andreas Hьlsmann: Die Bundesrepublik wird Europas Transitland № 1. Erste gesamtdeutsche Verkehrsprognose sagte drastische Steigerung des Transportaufkommens bis 2010 voraus, в: VDI Nachrichten, № 40, 4. Oktober 1991, S. 1.
(23) Cр. Tatsachen ьber Deutschland. Redaktion: A. Hoffmann. Frankfurt a. M. 1992, S. 7.
(24) Cр. Klaus Naumann: Bundeswehr und Verteidigung, в: Цsterreichische Militдrische Zeitschrift, 1/1991, S. 35—41; он же: Europa erlebt eine Ьbergangszeit der variablen Geometrien, в: Welt am Sonntag, № 24, 14. Juni 1992, S. 31; Выступление генерального инспектора Бундесвера генерала Клауса Науманна перед участниками 33 Командирского собрания Бундесвера 12 мая 1992 г. в Лейпциге, в: Informationnen zur Sichereitspolitik, изд. Федерального министра обороны, Mai 1992, S. 15 ff.; General Klaus Naumann zur geopolitischen Lage und kьnftigen Konflikten, в: Das Parlament,   № 41,2. Oktober 1992, S. 15.
(25) Клаус Науманн перед участниками 33 Командирского собрания Бундесвера 12 мая 1992 г. в Лейпциге, a.a.O., S. 17 f.
(26) Cр. Белая книга 1994: WeiBbuch 1994. WeiBbuch zur Sicherheit der Bundesrepublik Deutschland und zur Lage und Zukunft der Bundeswehr, изд. Федерального министерства обороны по заказу Федерального правительства, Bonn 1994, S. 42.
(27) Cр. Lennart Souchon: Neue deutsche Sicherheitspolitik, Herford und Bonn 1990, S. 12.
(28) Cр. Gerhard Stoltenberg: Militдrpolitische und militдrstrategische Grundlagen und konzeptionelle Grundrichtung Der Neugestaltung der Bundeswehr, рукопись, Bonn, Januar 1992.
(29) Cр. "auBereuropдische Konflikte", Band III/I, Ближний Восток (включая Северную Африку), издание Европейского Центра Международной Безопасности (Oktober 1990).
(30) Cр. Immanuel Geiss: Langfristige historische Voraussetzungen zeitgenцssischer Konflikte... в: Die Welt nach dem Ost-West-Konflikt, изд. Martin Robbe und Dieter Senghaas, Berlin 1990, S. 145 ff.
(31) Cр. Heinz Brill: Ethnische, religiцse und politische Konflikte im europдisch-islamischen Grenzraum Balkan—Kaukasus/Mittelasien—Kurdistan, изд. Amt fьr Studien und Ьbungen der Bundeswehr, Bergisch Gladbach, Februar 1992.
(32) Cр. Sorge um Kriesen in Europa. Stoltenberg: UNO-Einsatz der Bundeswehr bei Konflikten, в: Die Welt, № 26, 31. Januar 1992, S. 10.
(33) Cр. Gerhard Stoltenberg a.a.O. (Anm. 28).
(34) Там же
(35) Cр. Lothar Rьhl; Die Mittellage Deutschlands in Europa und ihre sicherheitpolitischen Konsequenzen. Sonderforschungsvorhaben "Analysen, Sicherheits-/Verteidigungspolitik IV", Bd. 9, S. 145, изд. Фонда науки и политики, Ebenhausen, Februar 1993.
(36) Cр. Reinhard Wolf: Deutschlands Sicherheitsinteressen in Europa. Kriterien fьr die Bestimmung geografischer und institutioneller Prioritдten deutscher Sicherheitspolitik/ Sonderforschungsverfahren "Analьsen, Sicherheits-/ Verteidigungspolitik IV", Bd. 9, S. 217, изд. Фонда науки и политики, Ebenhausen, Februar 1993.
(37) Cр. Waldemar Besson: Die AuBenpolitik der Bundesrepublik, Mьnchen 1970, S. 458 f.
(38) Cр. David Calleo: The German Problem Reconsidered. Germany and the World Order 1970 to the Present, Cambridge 1978.
(39) Cр. Frank R. Pfetsch: Die AuBenpolitik der Bundesrepublik 1949—1980, Mьnchen 1981, S. 9-13.
(40) Cр. Karl Kaiser und John Roper: Die Geopolitik der beiden Dreiecke, в: "Die stille Allianz". Deutsch-britische Sicherheitskooperation, изд. Karl Kaiser und John Roper, Bonn 1987, S. 311-313.
(41) Cр. Herbert Kremp: Quadratur der Dreiecke, в: Die Welt, № 29, 4. Februar 1998, S. 2.
(42) Cр. Ulrich Weisser: NATO ohne Feinbild. Konturen einer europдischen Sicherheitspolitik, Bonn/ Berlin 1992.
(43) Cр. Dieter Mahncke: Die transatlantische Dimension europдischer Sicherheit; в: Europдische Friedenssicherung im Umbruch, изд. Andreas M. Rauch, Mьnchen 1991, S. 43-51.
(44) Cр. Президент США Джордж Буш в своей речи в Майнце, во время визита в ФРГ, 31 мая 1989 г.
(45) Cр. Peter Tarnoff: America`s New Special Relationship, в: Foreign Affairs 3/1990, S. 67-80.
(46) Cр. Ronald D. Asmus: Germany and America: Partners in Leadership? в: Survival 6/1991, S. 546-566; Christopher Daase/ Michael Jochum: Partner in einer Fьhrungsrolle? Das einige Deutschland aus der Sicht der USA, в: AuBenpolitik 3/1992, S. 237-245.
(47) Cр. US-Botschafter begrьBt neue Rolle Deutschlands, в: Die Welt, 9. Dezember 1993, S. 2.
(48) Ronald D. Asmus: German Unification and its Ramification, DADD Publication D-4021-A Santa Monica 1991, S. 35.
(49) Ср. Bulletin, 56/1991, S. 442.
(50) Cр. Weizsдkker: Deutschland fьr die USA unersetzlicher Partner. Prдsident will mit Bush ьber neue Partnerschaft diskutieren, в: Die Welt, № 97, 25. April 1992, S. 8.
(51) Ср. Gerhard von Glinski: Auf dem Forum fьr Deutschland in Berlin: Neue Weltordnung gesucht, в: Rheinischer Merkur, Nr. 12, 19. Mдrz 1993, S. 5. Jochen Theis: Deutsche schrecken vor Partnerschaft in der Fьhrung zurьck. In der AuBenpolitik fehlen die klaren Konzepte und Orientierungen, в: Die Welt, 24. Januar 1994, S. 6.
(52) Ср. Gьnther Gillessen: Die Isolationismus der Deutschen. In Amerika wдchst die Enttдuschung ьber den wichtigsten europдischen Bundesgenossen, в: Frankfurter Allgemeine Zeitung, Nr. 152, 4. Juli 1991, S. 12.
(53) Ср. Elizabeth Pond: Beyond the Wall — Germany`s Road to Unification, Washington (D. C.) 1993.
(54) Manfred Wцrner: Europдische AuBenpolitik und nordatlantische Sicherheitspolitik — Chancen uns Grenzen der Gemeinsamkeit, в: Ein Kontinent im Umbruch, изд. Armin Laschet/Peter Pappert, Berlin 1993, S. 38.
(55) Ср. Gьnther Gillessen: England, Deutschland und Europa, в: Frankfurter Allgemeine Zeitung, Nr. 242, 17. Oktober 1992, S. 1.
(56) Hans-Dietrich Genscher: Der Atlantik darf nicht breiter werden, в: Welt am Sonntag, Nr. 6, 7. Februar 1993, S. 9.
(57) Ср. Werner Link: Am Anfang nur ein Kern-Europa. Die Gemeinsamkeiten in Europa reichen nicht fьr eine groBe politische Union, в: Rheinischer Merkur, Nr. 48, 27. November 1992, S. 4.
(58) Ср. Thomas Jдger: Europas neue Ordnung. Mitteleuropa als Alternative?, Mьnchen 1990.
(59) Ср. Christopher Daase/ Michael Jochum: Partner in einer Fьhrungsrolle? Das einige Deutschland aus der Sicht der USA, в: AuBenpolitik 3/1992, S. 237-245.
(60) Cр. Waldemar Besson: Die AuBenpolitik der Bundesrepublik, Mьnchen 1970, S. 458 f.; Hans Wolf Rode: Deutschland kann aus geopolitischen Grьnden keine Schweiz werden, в: Europдische Wehrkunde, 9/1992, S. 473 f.
(61) Cр. Richard Rosecrance: Der neue Handelsstaat. Herausforderungen fьr Politik und Wirtschaft. Frankfurt am Main 1987; Alfred Zдnker: Im geopolitischen Auf und Ab der GroBmдchte kommt der Цkonomie eine Schlьsselrolle zu. Aufsteiger, nicht Herr der Welt — Deutschland eine Wirtschaftsmacht und Magnet fьr den Osten, в: Die Welt, Nr. 218, 18. September 1990, S. 16; Hans W. Maull: Germany and Japan — the New Civilian Powers, в: Foreign Affairs, 69/1990, S. 91-106.
(62) Cр. Karlheinz WeiBmann: Rьcktritt in der Geschichte. Die deutsche Herausforderung: Alte Gefahren — neue Chancen, Berlin 1992; Arnulf Baring: Unser neuer GrцBenwahn. Deutschland zwischen Ost und West, Stuttgart 1998.
(63) Ср. Christopher Daase/Michael Jochum, a.a.O.; Hornhues: RuBland sucht Bьndnis mit Deutschland, в: Die Welt, Nr. 29, 4. Februar 1993, S. 3.
(64) Cр. Alfred Zдnker (s. Anm. 65).
(65) Alfred Zдnker: Epoche der Entscheidungen. Deutschland, Eurasien und die Welt von morgen. Asendorf 1992.
(66) Ср. Reinhard Wolf, a.a.O. (s. Anm. 36), S. 217-228.
(67) Cр. Wilfried von Bredow/Thomas Jдger: Neue Deutsche AuBenpolitik. Nationale Interessen in internationalen Beziehungen, Opladen 1993, S. 21 f.
(68) Gregor Schцllgen: Die Macht in der Mitte Europas. Stationen deutscher AuBenpolitik vom Friedrich den GroBen bis zur Gegenwart, Mьnchen 1992, S. 46-48.
(69) Цит. по: Wilhelm Cornides und Walter Bцdigheimer: Das Problem des europдischen Sicherheit auf der Berliner Viermдchtekonferenz 1954, в: Europa-Archiv IX/1954, S. 6489-6513, здесь S. 6505.
(70) Ср. Klaus Erdmenger: Das folgenschwere MiBverstдndnis. Bonn und die sowietische Deutschlandpolitik 1949-1955, Freiburg i. Breisgau 1967, S. 146.
(71) В: Jahresbericht der Studienstiftung des deutschen Volkes 1993, Bonn-Bad Godesberg 1994, S. 14.

И з к н и г и :

Heinz Brill:

G E O P O L I T I K
H E U T E :

DEUTSCHLANDS CHANCE ?

(Teil III: Deutschlands geopolitische Lage
zu Beginn der 90-er Jahre
Fakten — Optionen — Perspektiven)

Издательство:
— U L L S T E I N — B E R L I N 1 9 9 4 —

О б а в т о р е :

Хайнц Брилль (род. 1940):
Изучал политические науки в университетах Гёттингена, Гамбурга, Фрайбурга и Констанца.
Промовировался в Гёттингентском университетах.
Научный директор Центрального научно-исследовательского отдела Управления по обучению и подготовке Бундесвера.
1973-76 и 1980-81 — доцент в Академии командного состава Бундесвера (Гамбург).
1977-94 — учебный уполномоченный по курсу Германской оборонной политики в Гёттингенском университете, с 1991 года — учебный уполномоченный по курсу Международной политики в Кёльнском университете.
Автор многочисленных научно-исследовательских работ. В 1990 году — лауреат Научной премии Немецкого Союза Бундесвера.