ОПЫТ  "ПОСТ-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО" ПОДХОДА
 

Последнее десятилетие ознаменовалось в отечественных политологии и правоведении идеологическим раскрепощением научной мысли и одновременно её глубоким кризисом. Такое раскрепощение проявилось, прежде всего, в отходе большинства российских учёных от ригидной марксистско-ленинской догматики при значительно более широком и открытом подходе к опыту иностранных школ (исторических и современных), а также русской зарубежной мысли. При этом подобного рода установочная "дефлорация" повлекла за собой одновременно "кризис ориентирования": политологический и правосознательный компас российского корабля зашкалил, при том что на горизонте, по всей его окружности, никакого света от ожидавшихся, было, маяков также пока что не появилось (а умение читать небесную карту оказалось давно благополучно забытым). Впрочем, в схожей ситуации "открытого плавания" находится (хотя и по другим причинам) и т. н. западное полит-юридическое сознание, — часто рассматриваемое у нас как приоритетное, наиболее исторически продвинутое. 
На сегодня вопрос о вероятном характере грядущей общественно-политической формации стоит в равной степени остро и на Западе, и на Востоке, причём осложняется он совершенно новыми факторами, не имевшими места в предшествовавшие исторические эпохи, а именно — глобализмом (глобализация мировой экономики и соответствующих кризисов, в том числе экологического). 

Эта мысль, в частности, ясно констатирована в вышедшем недавно учебнике для вузов "История политических и правовых учений" (под общей редакцией члена-корреспондента РАН, доктора юридических наук, профессора В. С. Нерсесянца; изд. группа НОРМА—ИНФРА-М,  Москва, 1998):
"В литературе последних лет появились констатации того, что западная традиция "закона и порядка" переживает в настоящее время кризис, вызванный, с одной стороны, тем обстоятельством, что глобальной проблемой становится сегодня не проблема отдельного региона, как это было до самого недавнего времени, а весь мир, и потому Запад становится всего лишь его составной частью. Другую сторону этой кризисной для Запада ситуации составляет кризис западной традиции правосознания (традиции законности и порядка в западном смысле). 
Сегодня сложилась такая ситуация, когда право во всё большей степени воспринимается с позиций политического или нравственного прагматизма. В этой обстановке любая роль в деле обновления и интеграции выпадает на долю исторического правоведения" (стр. 706-707).
Настоящее издание представляет собой попытку нового подхода российской академической науки к проблемам политики и права с точки зрения прогрессистского историзма — т. е. установки, методологически близкой историческому материализму Маркса, однако идейно дистанцирующейся от марксизма в сторону тенденций т. н. либерального социализма (М. Дюверже). Из пяти членов авторского коллектива "марксистский след" (сознательное или бессознательное деление всякого социума на угнетателей-угнетённых,  пренебрежительное отношение  к религии и т. п.) наиболее характерно прочитывается у  В.Г. Графского и Л. С. Мамута. Более-менее свободны от марксистских шаблонов главы, написанные Н. М. Золотухиной и Л. Р. Сюкияйненом, тогда как В. С. Нерсесянц выступает неким идейным медиатором всего коллектива, как бы совмещая в своей подаче материала марксистскую образовательную базу с достаточно открытой интуицией в отношении иных подходов.
В целом книга представляет собой обширную ретроспективу политических и правовых учений с древнейших времён до наших дней, – хотя и не лишённую тематических пробелов. К примеру, совершенно отсутствует материал о политико-правовых учениях стран Восточной Европы, Латинской Америки, Японии, современных Китая и Индии.  Основной объём учебника составляет история юридико-политической мысли Западной Европы, России и США. Имеется также крайне интересный раздел об Арабском Востоке (исламское право). Со знанием дела подана проблематика "советского права", вскрыта его техническая противоречивость, приведшая в результате к краху политической системы советов как таковой. 
Статьи о положении вещей на Западе носят по-преимуществу не аналитический, а описательный характер,— что, впрочем, является специфической чертой всей российской "постсоциалистической" гуманитарной науки, осваивающей долгое время табуированные для неё интеллектуальные пространства иных миров. Своеобразными посредниками между Россией и Европой являются русские правоведы-эмигранты, творчеству которых (как и вообще русским авторам разных исторических эпох) в книге уделяется достаточно места, — что составляет одно из её безусловных достоинств.

Сборник "Всеобщая история государства и права" (под ред. К. И. Батыра, при участии Т. П. Филипповой и З. М. Черниловского, изд. Былина, М. 1996) даёт ретроспективу политических и правовых институтов, исторически складывавшихся в различных регионах мира и обществах, с древности по настоящее время. Тематически из сборника исключена Россия (вероятно, по методическим соображениям составителей), зато представлены древние Египет, Вавилон, Индия, Китай (в том числе эпохи Нового времени), Арабский Халифат (средневековье), Япония (период Нового времени). Из других стран можно упомянуть Грецию и Рим (древность), государства Западной Европы — Англию, Францию, Германию, а также США. 
Методология здесь та же, что и в вышеупомянутом сборнике "История политических и правовых учений" — т. е. по-преимуществу описательность, часто в духе марксистского классового подхода (редактор сборника определяет его как диалектический метод). В то же время предпринята попытка расширить традиционный для советского периода подход к предмету за счёт новых методов:  исторического, сравнительно-исторического, системно-структурного и статистического ("математизация истории"). 
В целом сборник  достаточно информативен, представляет большое число исторического материала, осмысление которого, однако, может осложняться отсутствием целостной концептуальной ткани в авторском подходе (эффект "фрагментарности"). 

По истории собственно русского государства и права отметим монографию В. А. Рогова "История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV-XVII вв." (изд. "ЮРИСТЪ", М. 1995).
Институты уголовного права в Московском государстве рассматриваются в непрерывной связи с карательной политикой и практикой. Впервые в историко-правовой науке эти вопросы анализируются во взаимодействии с русской идеологией, христианскими и бытовыми воззрениями. Автор  рисует картину русского уголовного права отличной от той, что господствовала ранее: он находит и показывает черты гуманизма и терпимости. Сравнение русских судебников с аналогичными нормативными актами на Западе даёт картину большей жестокости и беспощадности в последних.
Содержание  исследования:
Предмет, источники, исследованность проблемы. Преступник и его правовые характеристики. Формы преступной деятельности и проблема эволюции государственных репрессий. Проблемы смертной казни в уголовной политике единого Русского государства (XV — середина XVI вв.). Уголовное законодательство в период сословного представительства: от аномальных репрессий к компромиссам (середина XVI — середина XVII вв.). Телесные наказания в русском праве XV — середины XVII вв. Лишение свободы в русском праве XV — середины XVII вв. Заключение: реконструкция карательной доктрины.

Проблемы значительно усложнившихся соотношений власти и силы в современном обществе, отражаемые через анализ исторического опыта, а также экономических и политических реалий ХХ столетия, представляются в сборнике научных трудов "Власть силы, сила власти" (под ред. акад. И. А. Исаева, изд. "ЮРИСТЪ"). Содержание сборника составляют статьи: 

Исаев И. А. Метафизика Власти и Закона у греков.
Азаркин Н. М. Проблемы "правления знающих" в 
России первой четверти XVIII в.
Венгеров А. Б. Синергетика и политика (новая 
методология, см. ИМПЕРАТИВ II/1996, — прим. ред.). 
Серкова В. В. К вопросу о двойственном характере 
прав человека.
Завьялов Ю. С. Политический аспект идеи 
тоталитаризма.
Иванов В. И. Первозакон; некоторые другие.

Это же издательство выпустило исторический сборник "Чаша Гермеса: Гуманистическая мысль Возрождения и герметическая традиция".
Впервые читателю предлагается полный сборник оригинальных сочинений, которые в России ранее не переводились и не переиздавались — учёного трактата, диалога, комментариев, речей, дружеского послания, инвективы, раскрывающих идеи герметизма. Переводы (с латыни, древнегреческого, итальянского) сделаны сотрудниками РАН с книг XV-XVI вв.
Герметическое богословие появляется в момент становления христианской церкви и её вероучения, но в отличие от христианства оно не стало законченным учением. Однако значительное число герметических постулатов оказали влияние на концепции отцов и идеологов христианской церкви. Так, опираясь на духовную ситуацию поздней античности, герметические богословы разработали проблемы монотеизма, заботы о спасении и поиска подлинного знания как пути к нему, идею богочеловечества, апокалиптическое состояние духа, пророчества и покаянные призывы.
По одной из многочисленных легенд, окружающих это имя и учение, именно Гермес передал Моисею божественные откровения, часть которых была занесена на знаменитые скрижали. В качестве религиозно-философского учения герметизм теснейшим образом связан с оккультной практикой.
Развивая одну из центральных тем герметического учения, мыслители Возрождения сформулировали и обосновали концепцию достоинства и величия человека, его величайшего предназначения: они ставят человека в центр мироздания и гуманистического учения.
Вслед за языческими и христианскими авторами поздней античности мыслители Возрождения воспринимали Гермеса Трисмегиста как одного из древнейших богословов, сообщившего людям сокровенную божественную мудрость.

Герметические сочинения и сама личность их творца  окутаны ореолом таинственности и загадочности. 
"Чаша Гермеса" — книга, приоткрывающая  завесу тайны.

И М П Е Р А Т И В