Харлампий Г. Орошаков

ДУБЛИРОВАНИЕ МИРА

Ультиматум Австро-Венгрии Королевству Сербия был ограничен 48 часами. Тон демарша — оскорбителен и уничижительно жёсток. Со стороны великой державы выдвигались требования к осуществлению практического контроля над суверенным государством, без малейшей возможности для сохранения собственной чести последнего. Король Пётр I Карагоевич обратился к своему тестю, черногорскому королю Никите и Великому русскому князю Петру Николаевичу за помощью. Царь ввёл всеобщую мобилизацию и гигантский русский континент пришёл в движение. Включился автоматизм взаимных союзнических обязательств. Прежде всего Германия властно и самочинно решила, что "Сербия должна умереть". Так летом 1914 года началась Первая Мировая война, к концу которой больше не было ни России, ни Австро-Венгрии, ни Османской империи. Их место занял конгломерат национальных государств и позднее — чисто экономических интересов.

С этого времени многое изменилось. Определяемые хартией ООН права человека, Европейский Союз и его военное оборонное содружество, НАТО, но прежде всего — окончание Холодной войны в процессе распада Советского Союза, а также последствия расширения НАТО на восток, которое, как говорят, никому не угрожает. Победитель — США. Теперь мир либо говорит их голосом, либо вообще молчит. С тех пор мы научились иметь дело с бомбардировками словесных штампов, мы узнали что Мак-Доналдс — это культура, что рок-н-ролл и кока-кола представляют свободу, курение сигарет — отравляет окружающую среду, а практиканты, единственным достижением которых является выстаивание в коленопреклонённом состоянии — суперзвёзды и важные персоны. Кроме того, мы узнали, что в мире есть голос, призывающий к праву и порядку. Беспокойство США по поводу более высокой идейной и моральной самооценки стало на сегодня единственной обязательной, всеохватывающей ценностью.

Нация, безжалостно выкорчевавшая собственную оппозицию и до сих пор содержащая её в резервациях, уничтожившая во время жестокой гражданской войны реальность альтернативного представления о культуре и с тех пор рассматривающая целые континенты типа латинской Америки и Азии как, прежде всего, постоянный рынок сбыта, является одновременно крупнейшим в мире должником. И при этом её национальные интересы продолжают утверждаться без тени всякого сомнения. Но мы также узнали, что упорное держание за собственную идентичность, игнорирующее результаты многовековых культурных процессов, — такое упорство следует рассматривать не только как неприемлемое, но как националистическое и тем самым требующее преодоления.

В эти дни речь снова пошла об ультиматуме. Снова суверенная Югославия должна терпеть на своей территории присутствие иностранных войск и тем самым предаться контролю чуждой силы. Снова сербы отказались подчиниться. Как и в начале века. На этот раз Россия встала на сторону подвергаемых опасности славянских братьев лишь с гневными протестами. Самый мощный военный блок в мире под руководством США впервые начал войну без правовых оснований, — уже не говоря о правдоподобном поводе к самозащите. Мы снова должны кое-что узнать. Мы должны узнать, что это не война, но лишь полицейская акция — как пытаются выражаться международные политики. Мы узнаём, что насилие служит предотвращению гуманитарной катастрофы и смертоубийства. Виновные уже давно определены. Это — злые сербы в коллективном раже безграничного национализма. Им противостоят цивилизованные хорваты, боснийцы и албанцы.

Никогда обвинение не было столь простым, лишённым всякого сомнения, столь ясным. При этом не имеет значения, что албанцев от их сербской родины отделил в 1974 году, в своей макиавеллической политике,Тито. Албанское общество структурировано дофеодальным образом. Кланово-родственные отношения определяют ежедневную жизнь, кровная месть решает взаимоотношения. В Османской империи албанцы были привилегированны, как и курды. Однако, в сущности, различия исчезли. Славяно-ориентально-азиатская среда создала в конечном итоге больше связующих, чем разделительных структур. Говоря конкретно, нам всем остаётся в наследство только культура — что ужасно и ошеломительно при нынешнем развитии вещей. Фигура Милошевича, представляемая в соответствующем контексте инструментализирования власти, здесь не обсуждается. Страдания людей и беженцев не передаваемы на бумаге.

Эту чудовищность невозможно адекватно вербализировать. То обстоятельство, что Милошевич горд за свою страну и своих солдат, не обязательно доказывает ходячее мнение о его сумасшествии. Иначе этот вопрос также распространялся бы и на Клинтона. В гораздо большей степени солидарность Германии и Австро-Венгрии со всем несербским, похоже, указывает на замытый и внутренне затаённый след нацистского прошлого. На укоренившуюся в подсознании партийность.

Интересным при этом является то, что немцы — эти вечные образцовые ученики добра и зла — между тем используют в качестве дубины морали ставшее модным инструментализирование сознания вины в Холокосте, тем самым нерефлексированно защищая свою "современность". Ни слова не сказано о 20 миллионах славян, убитых во Второй Мировой войне. Когда министр иностранных дел Германии Геншер и правительство Коля выступили в 1991 году за признание Словении и Хорватии, началась Третья Балканская война, при ужасных жертвах со всех сторон. Тогда же стартовала медиальная пропаганда — беспрецедентная по своим размахам и браваде.

Это было продолжение Холодной войны другими средствами. Беженцы, убитые, узники за колючей проволокой. Это всегда были боснийцы. Сербам никогда не было предоставлено равного права на сочувствие. Даже тогда, когда более двух тысяч сербов были изгнаны из Крайны, где они жили с XVII столетия. Босния-Герцеговина стала государством, — правда, только на бумаге и через присутствие иностранных войск. Православная Югославия с тех пор является орудием зла, перенявшего, так сказать, роль Советского Союза.

Мы все связаны с внешним миром плотной сетью информации. Эта победа СМИ, тем не менее, вопреки надеждам на формирование сознательно действующего человека, привела к приглушению человеческой восприимчивости и снижению чувства ответственности. В то время как Югославия, равно как и Советский Союз, были мультикультурными образованиями, нынешнее эстетически впечатляющее редуцирование представляется однообразием в рамках индустрии развлечений и, как дубль, окончательно переводится в область несвязанности.

В силу того, что таким ежедневным медиальным сообщениям мы не можем противопоставить никаких, являвшихся бы индивидуальными и основанными на собственных характерных свойствах, глубоких ценностей, мы вырастаем как пассивные личности, креативность которых подобна компьютерной игре. При этом внутренний вопрос остаётся политическим. Каждое государство формирует центр, определяющий культуру, мораль и обычаи, выдавая их за универсальные. Такой конфликт интересов, разыгрывающийся за старательно замаскированным запросом на мораль, знает только два варианта: победителя или побеждённого.

Православная культура принадлежит к стану побеждённых. При этом не имеет значения, как в случае Косова, сохраняются или уничтожаются древнейшие славянские памятники зодчества, ибо они не являют собой никаких знаков культурной памяти, достойных сохранения или идентифицирования. Как очевидности они морально отвергаемы, и в отношении человека — злы. В этой связи всякое мыслимое занятие проблемами войны и мира представляет собой моральную ловушку, поскольку не может предусматривать правильности или ложности имеющих место директив.

Если некий государствообразующий народ постоянно демонизируется, проклинается и таким образом сам по себе объявляется коллективно убийцей, когда его собственные достижения и культура клеймится как националистическая и тем самым неполноценная, то чувство вины неким образом обращается в противоположность. Как хорваты, так и боснийцы осуществили свои национально определённые интересы с помощью Запада. Вне зависимости от права и бесправия, теперь разрушающей силой объявлена Сербия. Разрушительность и жестокость в отношении души и тела делает невозможным понимание конечных целей и смысла, которому всё это служит. Ужасные изгнания являются при этом автоматизмом раскручивающейся спирали насилия.

После падения Византии Западная Европа ясно и однозначно установила свою роль и своё самопредопределение. Одиннадцативековая культура — космополитическая, элегантная и глубоко религиозная, вплоть до мистической основы сознания, наследующая эллинизм и христианство — была сведена к церковному расколу, Греция — оклеветана за античность, и православие — за ересь. Великий Константин был вытеснен, Византия — забыта. Это многообразие в едином оказалось окончательно утерянным.

Православный мир сегодня представляет собой конгломерат слабости, страха, чувства неполноценности и рвачества. При этом не важно, что Вселенский патриарх константинопольский, при поддержке епископа афинского, призвал сегодня — в момент, когда я пишу эти строки — к солидарности. Точно так же не важно, что организуются русские добровольцы и, как сообщают СМИ, на сербскую сторону встали две болгарские дивизии. Против кого они собираются воевать? Мир — это Корабль дураков. Остались лишь культурные менеджеры и иллюстраторы.

Линки по теме:

Галерея HOHENTHAL und BERGEN

"Свободный от балласта" (BERLINER MORGENPOST)

Материалы по теме:

Х. Орошаков: БОЛГАРИЯ И ЕВРОПА

Х. Орошаков: "ОБИТАТЕЛЬ КРАЯ ЗЕМЛИ"

СЕТИ НЕПОНИМАНИЯ: Харлампий Г. Орошаков в беседе с nbk